Шторм Z. У вас нет других нас

Я встаю, перекликаюсь со своими, продолжаем организованно отходить.

Из леса, как стадо орангутангов, высыпают сапёры. Их много. Они бегут, сшибают нас с ног, запинаются, падают, вскакивают, орут что-то. Инна Вальтер умолкает, «буханку» пытаются завести, но что-то идёт не так.

Мы быстрым шагом, не теряя друг друга из виду, отходим.

Саша куда-то пропал.

Периодически перекликиваемся. Хохлы кладут кассетки немного в стороне, выбивают ту часть леса, где никого, слава Богу, нет.

Идём. Дорога упирается в т-образный перекрёсток, поворачиваем туда.

Три кассетки сразу же падают в центре толпы сапёров, бегущих по дороге и по лесу. Грохот разрывов, треск «лампочек», крики. Стоны из кустов, мимо которых мы проходим.

Все в пыли. Не видно вообще ничего. Иду строго за одним из своих.

Всё вокруг для меня делятся на два круга: первый — это морская пехота, а внутри этого круга наши, «штормы». Это я и ещё двое. Саша куда-то пропал. Саша не откликается.

На сапёров насрать. Пошли они на хуй.

Свист. Падаем на землю. Грохот. Треск.

И крики моих товарищей, «штормовцев», шедших впереди меня:

— Я триста! Я триста!

Обоих скосило. Оба корчатся на земле.

У меня ни царапинки. Всё забрали они, выступив моим живым щитом.

Весь такмед вылетает из головы. Что-то куда-то ползти… Как-то пристраиваться сбоку… Плевать, короче. Падаю на колени рядом с первым. Нащупываю у него на бронике свёрнутый жгут. Свой берегу.

Щупаю ногу. Тут кровь. Тут сухо. Накладываю жгут.

— Став! Став! Ты где, блядь, ебаны в рот!

Он не откликается. Пятигорск молчит. Заснеженные предгорья Северного Кавказа не придут мне на помощь. Я один с двумя ранеными на дороге. Где-то впереди мелькают в пыли какие-то тени, но они далеко.

Только бы не прилёт сейчас. Надо помочь товарищу встать. Он тяжёлый по весу. У него перебита нога, но ему придётся ковылять на ней, собирая все свои силы. Мне надо тащить второго, тот совсем плох. Стонет и корчится на дороге.

Я обращаю внимание, что рядом, параллельно, есть ещё одна дорога и именно по ней проносятся машины. Откуда они здесь? Я не понимаю. Не ориентируюсь на местности. Где Работино, где наши, где хохлы… Я ничего не понимаю. Меня привезли сюда, как барана на ярмарку, а я даже на дорогу сюда не обращал внимания, не запоминал ничего.

Товарищ мой ковыляет через ложбину к дороге. Я вожусь со вторым. Он ничего не может объяснить. Где болит, куда попало. Стонет и мычит.