Шут и слово короля

Аллиель стояла среди них, белая как мел. Барон тоже заметно переживал, и решил сказать свое веское слово.

— Я прямой потомок предыдущих королей! — сообщил он. — Как и моя невеста, но она принадлежит к другой ветви! Мы оба потомки Ауругов, которые правили Кандрией до Крансартов. Поэтому я не могу быть членом Цирковой гильдии, а ведь согласно придворному уложению об Осеннем празднике королю шутов нужно быть ее членом!

Похоже, тут был ответ и на замечание Ильяры о том, что барон по титулу и происхождению недостаточно знатен для графской дочери, и на выпад принца.

— Гм… — только и сказал король, нахмурился и свирепо посмотрел на жену

Потому что напоминать королю, имеющему единственного наследника мужского пола, что у предыдущего короля, свергнутого его пра-пра-дедом, есть здравствующие наследники, которые скоро поженятся, и можно запросто возродить предыдущую династию, если найдется сила, этого возжелающая — надо быть редкостным идиотом.

Эдин подумал, что барон не может стать шутом никак не в силу происхождения. Придворный шут дураком быть не может. Именно быть, а не казаться. Вот Гарт-Кука, умный и внимательный человек, а выглядит полубезумным — такая роль, по словам его друга Димерезиуса…

Так или иначе, Эдин, сидящий в засаде, уже вообразил, что из этой острой ситуации можно попробовать извлечь пользу.

Аллиель тем временем побледнела еще больше, барон пошел пятнами, принц улыбался, развлекаясь, а принцесса низко поклонилась королю и сказала:

— Простите меня, ваше величество, я совершила оплошность из-за своей неопытности. Просто я слышала, что данные вами обещания должны быть исполнены в точности, и я позволила себе развлекаться мыслью, что скоро в Кандрии состоится такая интересная свадьба. Простите. Я многого не понимаю…

Королева смотрела на свою кузину так, словно хотела вцепиться в ее пышные черные кудри.

— Вы были совершенно правы, — Эрдад склонился к уху Ильяры, сжав ее тонкую нежную руку, — да, отец?

И тут Эдин решил вмешаться, сейчас или никогда. А вдруг?!

Пара секунд ему понадобилась, чтобы оказаться перед королевской четой и склониться в низком поклоне.

— Ваши величества, я, шут, нижайше прошу у вас руки леди Аллиель Кан!

Это возымело вовсе не тот эффект, на который рассчитывал Эдин.