Сильный духом, холодный сердцем

Так делают боксеры, когда бой останавливают, а они еще не утолили свою жажду крови.

— Думаю, лучше записать! Олег Борисович Кириллов, отряд 1284.

Он рычит, глядя на меня, но неожиданно, здравый смысл побеждает, и он уходит.

Когда абориген покидает мою базу, я поправляю форму и сажусь за стол. Викинг что-то бурчит о том, что зря я не дал набить этому говнюку морду, будет знать, как к спасателям лезть.

— Морду бьют дурачки, стажер, — хладнокровно возвращаюсь к своим бумагам, голова чистая, нервы в порядке.

— Ну не знаю, босс. Лизка отличная девчонка, а муж — дебил, — все никак не угомонится Викинг.

Звучит смешно, потому что с Лизаветой Петровной он почти не общался и понятия не имеет, какая она девчонка, и девчонка ли вообще. Ведь даже возраст пострадавшей ему неизвестен. Но он повелся на ее миловидную внешность и красивые глаза, и теперь активно защищает. Я же по натуре прагматик. Человек, выстраивающий свою систему поступков и взглядов на жизнь в аспекте получения практически полезных результатов.

И полезным будет в данном случае проучить темпераментного супруга по закону, а не руководствоваться его же варварскими методами.

— Мы оформим все официально. Подам заявление Семенычу, — имею в виду нашего участкового, — пусть составит протокол. Этот абориген впредь трижды подумает, прежде чем полезет с кулаками на сотрудника МЧС при исполнении. Это будет правильно и эффективно.

— Не занудствуй, Борисович, ну погорячился мужик. Приревновал. Девушка красивая, а ты ее телом грел, обнажённым между прочим, вот у него чердак и поехал.

— Ты знаешь, что могло случиться, если бы я не выполнил все необходимое? Еще пару минут и она бы потеряла сознание, пульс замедлился бы до тридцати шести биений в минуту, возникли бы судороги и рвота. Дыхание стало бы редким — до трех-четырех раз в минуту. Произошло бы острое кислородное голодание головного мозга, а это необратимые, на секундочку, последствия. И не было бы у этого аборигена его жены, а была бы мумия…

Я резко обрываюсь.

Становится неприятно, внутри дерет, будто наждачной бумагой, делаю вид, что приступаю к работе. Да, это мое слабое место, даже на вызовах я всегда стараюсь не допустить черепно-мозговых травм, знаю каково это. Петрову известно о моей жене, потому он молчит почти целую минуту. Но потом решается развеять атмосферу.

— Как ты его назвал? Аборигеном? — хохочет. — Я его не оправдываю и понимаю, что ты поступил по инструкции.