Сильный духом, холодный сердцем

Хочу знать, где он сейчас. Сплю и вижу, как открыто бегу ему навстречу. Плачу, если его вытащили из-под завала или выловили из воды, вместе со спасенными потерпевшими. А еще я впервые хочу детей… С затаившимся дыханием представляю, что у меня под сердцем растет малыш похожий на Кириллова.

Но я никто. Я просто утешение. Минутная отдушина. Пусть это не любовь, а только счастья след... Но я держусь за свои чувства. Жизнь его далеко не сахар. Мне так больно осознавать, что если я исчезну из нее, у Олега не останется ничего, даже этих сладких мгновений со мной.

Хуже всего после полуночи. Мои ночные обиды терзают меня, но ведь любовь — это прежде всего отдавать. И я отдаю... Столько любви, сколько могу. Эгоистично мечтаю услышать от него три слова, простые три слова. Почувствовать каково быть самой главной женщиной в жизни майора Кириллова. А потом снова плачу, понимая, что такая женщина уже есть.

Воспоминания наших встреч горькими, тихими слезами стекают по щекам в темноте ночи, когда этого никто не видит.

Сегодня со мной впервые за долгое время заговорила Зина, она сказала, что ей искреннее жаль меня и даже пакостить уже не хочется, потому что судьба так наказала, наградив мужиком, который никогда не будет моим.

И это настолько задело за живое, что я даже ответить не смогла. Весь последующий день старалась говорить спокойно, но даже по блеску моих глаз можно было понять, как меня ранило ее замечание, попавшее прямиком в болевую точку.

Дома я немного успокаиваюсь. Достаю купленную накануне утку и начинаю готовить.

Не знаю, придет ли Олег сегодня, но кулинария меня всегда отвлекает. Вскипятив чайник, я заливаю чернослив кипятком, мою и обсушиваю утку, натираю ее перцем и солью изнутри и снаружи. Пока готовлю начинку, утка успевает немного промариноваться. Чищу чеснок и мелко рублю его ножом. Сливаю воду из чернослива и перемешиваю с лавровым листом, чесноком и душистым перцем, все это посыпаю кориандром. Этой смесью фарширую утку и зашиваю ее ниткой. Низко наклонившись, включаю духовку. Ставлю птицу на среднюю полку. И как только я закрываю дверцу духовки, в дверь стучат.

Услышав этот настойчивый звук, я бегу в коридор, не забыв глянуть на себя в зеркало. Сердце бьется сильными, тяжёлыми, почти болезненными толчками. Предвкушение, такое сладкое и тягучее. Увидеть Олега — это уже счастье. Помыв руки и разулыбавшись, я развязываю фартук и кидаюсь к двери. Глазка у меня нет, поэтому я просто распахиваю дверь. И в шоке отшатываюсь, не зная, что делать.