Альрик протянул зажатую меж пальцев карточку. Осторожно ухватив уголок, я поднесла тонкий пластик к глазам. Так и есть, приглашение с порхающими амурами.
— Вы… придете?
— Если пожелаете.
Снаружи мело. Нынче ветреная и вьюжная зима. Деревья раскачивались, наматывая белые космы на ветви. Огни фонарей то исчезали в снежных завихрениях, то снова появлялись.
И мы смотрели друг другу в глаза. В отражении. На стекле.
— Камешек переместился?
— Переместился, — Альрик улыбнулся уголками губ. — Институт выиграл грант на полмиллиона.
— Поздравляю.
— Взаимно.
Я отвела взгляд от окна:
— Как ваша мама?
— Поживает. Спасибо.
— Как дела у Сибиллы?
— У нее появился брат. Ему два месяца.
— Здорово! То есть рада за ваших родственников. Дети — это прекрасно.
— В некотором смысле. Моему племяннику не повезло, он родился мальчиком. Став взрослым, он будет вынужден бороться за свою женщину.
Я сдавленно закхыкала.
— Наша численность невелика, и мужчин, в среднем, на восемь процентов больше, чем женщин.
Поэтому девочки в семьях предпочтительнее.
— Сибилла — сокровище для родителей, — пробормотала я.
Альрик протянул ладонь:
— Позвольте ту… что с обетом.
После паузы я осторожно вложила руку.
— Теперь, помимо явно выраженных признаков нашего вида, вы приобрели улучшенную регенерацию тканей. Но только в полнолуние, — сказал он, поглаживая пальцами давно исчезнувший след от шрама. — Новая голова не вырастет, зато раны различной степени тяжести будут затягиваться достаточно быстро.
В иные дни, подвергая здоровье риску, не рассчитывайте на скоростное излечение. Возможно, увеличится продолжительность жизни, но незначительно, лет на двадцать-тридцать, по предварительным прикидкам.
От тихого, проникновенного голоса засосало под ложечкой.
— Зачем вы это говорите?
— Ради вашего блага. Избавиться от полиморфной составляющей вряд ли получится. Вам придется жить с тем, что стало частью вашей личности. Думаете, оно успешно подавлено? Самонадеянность когда-нибудь вас погубит.
И брак — не панацея. Однажды оно вырвется, и его не удержат никакие цепи и наручники.
Покраснев, я выдернула руку.
— И… что делать?
— Прятаться. Остерегаться. В столице живут порядка трех тысяч представителей нашего вида. Из них в настоящее время в поиске находятся около тридцати половозрелых особей.
— Так много?! Разве вам не тесно? Ну, своя территория и всё такое…"
"— Столица большая, — ответил Альрик, и я поняла, что он улыбается.
