Синий мопс счастья

– С радостью, мой ангел, – заверила пожилая дама.

– Нина… – начала было я, намереваясь спросить телефон Рагозиной или точное название вуза, в котором преподает Сергей Васильевич.

Но дама не дала мне договорить.

– Все, более ни слова! Ниночка! Я очень рада! На ловца и зверь бежит! Здравствуйте, душечка…

Я удивленно замолчала.

– Сережа уехал внезапно, – раздался трагический шепот, – понимаете, Лева умер, от инфаркта. Ужасно, такой молодой, пятидесяти нет! Лег спать и не проснулся. С другой стороны, конечно, это счастливая смерть, не каждый так легко умирает, позавидовать можно.

Я молча попыталась въехать в ситуацию. Кто такой Лева? Наверное, близкий родственник, вот Сергей Васильевич и поехал заниматься похоронами.

– Я, конечно, ничего не знаю, – драматическим шепотом актрисы МХАТа пятидесятых годов вещала дама, – вообще не в курсе. Сережа от меня все скрывает, но материнское сердце не дремлет, поэтому знаю мельчайшие подробности дела и могу вам помочь.

Я постаралась не рассмеяться. Похоже, материнское сердце тут ни при чем, речь, скорее, идет об отличном слухе. На что угодно готова поспорить: старая дама изо всех сил шпионит за взрослым сыном.

– Встретимся через два часа в кафе «Лукошко», – самым таинственным голосом заявила невидимая собеседница.

– Думаю, не надо, я всего лишь…

– Знаю, Ниночка, – перебила меня мать режиссера, – хотите забрать конвертик, но вы ведь с Сережей всегда для этих целей в «Лукошке» встречаетесь, вот я и приду туда.

– Рагозина…"

"– Я великолепно узнала ваш голос, душенька, – вновь не дала мне закончить фразу шебутная бабуся, – звените, словно колокольчик, правда, представились в первый раз. Сначала-то я полагала, будто вы, как вся современная молодежь, невоспитанны, но потом поняла: соблюдаете конспирацию. И правильно. Ах, Ниночка, Сережа вас так ценит, считает самой талантливой. Знаете, он говорит о вас с восторгом, я даже подумала, что сын влюблен.

– Однако…

– Все! Более ни слова! Место встречи «Лукошко», пароль «Сережа». Иду одеваться.

– Но…

– Не стоит беспокоиться, я изумительно гримируюсь, никто ничего не узнает, вы сумеете без Сережи справиться: то-то он обрадуется, поймет, что зря отодвинул меня в сторону. Я, оказывается, еще в трезвом уме и на ногах! Вот!

– Где находится «Лукошко»? – с трудом вклинилась я в речь тараторки.