Сиренити

 — Похитила мою дочь, испортила все флаеры в моём королевстве… Но рано радуешься, сирена! Ты всё равно будешь моей! И ты, и всё твоё королевство со всеми потрохами… Моя армия в два раза больше твоей, и поражение Эльдии лишь вопрос времени. Ты не сможешь сопротивляться мне вечно. Я уничтожу всё, что тебе дорого, сотру в пыль твой дворец, а тебя посажу на цепь и буду трахать так жёстко и так часто, что ты станешь умолять меня о смерти… И твои крики и стоны будут для меня самой сладкой музыкой, когда с тобой начнут развлекаться мои стражники…

— Ты всё сказал? — Кристиан жёстко прервал эти больные фантазии.

Его ментальные щиты слетели всего на долю секунды, но мне этого хватило, чтобы уловить его эмоции. Я была потрясена, в какой ярости он сейчас пребывал.

— Кристиан Лионезийский?! — Ксендел аж подпрыгнул на стуле и в шоке уставился на нас, растерянно моргая и раскрывая рот, как выброшенная на берег рыба.

— Для тебя — ваше величество! А сейчас слушай сюда, таракан недобитый, — ледяным тоном отчеканил Кристиан.

 — Теперь я управляю Эльдией, так что ты кинул вызов не хрупкой женщине, а мне. Ты осмелился угрожать моей невесте и оскорбил её. С этой минуты королевство Лионезия объявляет Ксандрии войну. Воевать на два фронта гораздо сложнее, чем насиловать женщин, верно, Ксен? — губы Кристиана скривились в презрительной усмешке.

— Мы… м-м-можем… уладить этот вопрос к-к-как-нибудь? Миром? — заикаясь, выдавил из себя Ксендел, вжав голову в плечи. Видимо, не настолько он был безумен, чтобы не понимать, к чему приведёт война с двумя королевствами сразу.

— Поздно, — ответ Кристиана прозвучал как приговор.

Не дав изрядно напуганному Ксенделу больше произнести ни слова, Кристиан взмахом руки прервал связь, и перед нами засветился ровный голубой экран.

— И что теперь? — тихо спросила я, силясь понять, что именно сейчас испытываю.

Восхищение, уважение, радость, облегчение — определённо. Напряжение, недоверие — возможно.

— Это был долгий день, так что пошли в кроватку, родная, — мягко отозвался Кристиан, беря меня под руку, и я вдруг уловила, насколько сильно он устал.

Решила не спорить.

В спальне он отослал всех моих служанок, и собственноручно помог мне распустить волосы и снять платье. Развязывая шнуровку корсета на спине, он то и дело прикасался к моей коже, ставшей невероятно чувствительной.

А я вместо того, чтобы протестовать, спокойно позволяла себя раздеть, и более того — поймала себя на мысли, что получаю удовольствие от его ласковых поглаживаний.