Джо не отвечает, просто делает шаг в ее сторону, но Хана отшатывается, вставая на траву.
– Ты его бросила, Джо, – выплевывает Хана. Жужжание в голове превращается в странный заряд электричества. – Ты оставила его там умирать.
Она представляет, как Джо могла бы рассказать ей о последних минутах Лиама. Как его везли в больницу, домой. Вспоминает похороны. И недели, последовавшие за этим.
В ее голове проносятся мгновение за мгновением, и Джо отняла их все, теперь Хана всегда будет вспоминать об этом с ненавистью.
А хуже всего, что Джо украла у нее единственную оставшуюся ценность.
– И думаешь, тебе это сойдет с рук? Ты украла у меня все, вот что ты сделала. Забрала все.
– Не понимаю, о чем ты…
Джо не смотрит на нее, и Хана понимает почему. Джо, как никто другой, знает, что она всегда обкрадывает людей. Джо украла ее хобби, друзей, все присвоила себе. На короткое время Джо ощущала прилив энергии только потому, что кого-то победила.
– Тогда я тебе объясню.
Хана перечисляет все, хладнокровно, жестко: все мелочи, которые лишь ее сестра может считать важными или вообще помнить.
Слова продолжают литься. Хана чувствует жар, череп раскалывается.
Джо смотрит на нее молча, но ее поза слишком красноречива – плечи поникли, голова опущена.
– Прости, – в конце концов говорит она, захлебываясь слезами. – Мне страшно жаль.
Это худшее, что она могла бы сказать. Хана хочет услышать в ответ что-нибудь более существенное, с чем могла бы поиграться и опровергнуть. Ей не нужны извинения Джо, они вызывают жалость, а этого ей точно не нужно. От жалости она чувствует себя глупой и никчемной, а ей хочется отхлестать Джо по щекам.
Хана не собиралась этого делать и удивляется самой себе, ведь она никогда не бросалась в схватку, всегда убегала от нее. Беа и Джо скорее подрались бы на диване, но только не она.
Шагнув вперед, Хана грубо хватает Джо за руку:
– Вот только мне не кажется, что тебе жаль.
– Прекрати, мне больно.
Она пытается вырваться. Тушь размазывается под глазами водянистыми черными потеками.
– Нет, – отвечает Хана. Жужжание черных мух в голове окончательно ею овладевает.
