Все туда и подались,
– Отчего померла?
– В пруду утопла.
– Купалась, что ли?
– В садовом утопла. Сама порешила себя.
– Дьяволы! Покойником в доме хозяина приветите после долгого пути.
– Тредневось горный командир мимо нас проследовал.
– Без тебя наслышан. Хорошо, что хватило у вас ума маршем встретить слугу государыни. Самойлыч, баню! Всего меня пылью запорошило.
Уже от дверей Демидов крикнул кучеру:
– Данила, коней помыть, досуха протереть и выскрести. А через часок сюда во двор в недоуздках привести...
Не лошади – сокровища!
* * *Вымытый Самойлычем в бане, Демидов напился квасу, надел новый, только что сшитый в столице шелковый камзол вишневого цвета с золотым шитьем. Оглядел себя в зеркале, крикнул Самойлычу:
– Маремьяну ко мне!
– Изволили запамятовать, сударь-с: на погосте она со всеми.
– Ишь ты! И старуха, стало быть, там? Небось когда мой час пробьет, вас за гробом плетями придется гнать?
– Чур, чур, наше место свято! Страсти какие, господь с вами, сударь-с...
Демидов резко обернулся на знакомый, давно не слышанный голосок.
.. Сама пожаловала!
– Сусанна Захаровна! Самойлыч, вон!
Она кинулась к нему, охватила его шею, целовала часто, шептала, задыхаясь от волнения:
– Родимый! Радость моя! Воротился? Соскучилась, тоскую, а он там, в Петербурге, и бровью не ведет... Дай поглядеть на себя. Нарядный какой! Тревожилась... Здоров ли?
Сусанна увлекла Демидова в глубокое кресло, прижалась вся к его груди.
– Притомился, поди, с дороги, а я вот так сразу и к тебе?
– Милая! Всю дорогу только о тебе и думал.
Скучал. Вижу теперь, слава богу, что ты прежняя. Нет, лучше прежней.
– Неужли печаль о тебе меня не состарила?
Демидов взял в ладони ее лицо.
– Рано тебе стареть!.. Скажи-ка... Прокопий-то как тут? Что-то у вас приключилось? Где он? Почему отца не встречает?
– На погосте. Жалится по Настеньке. Скоро воротится.
Акинфий позвонил лакею.
– Самойлыч, вели кому-нибудь мигом слетать на погост и сказать сыну о моем приезде.
Сусанна все нежнее ластилась к своему властелину.
– Расскажи, как жила без меня?"
"– Жила-поживала, тоску наживала. Вторую неделю бессонницей маюсь, тебя ожидая. Сны про тебя ласковые видела. Иной раз пробужусь от забытья и будто слышу колокольцы. Соскочу с постели – только тогда и пойму, что мерещится.
– С чего это хроменькая утопилась? Когда?
– В самый день, как командир проехал.
– Небось Прокопий обидел?
– Кто их знает! Девичья жизнь, как веточка неокрепшая – любой ветерок сломать может.
