Скажи миру – «нет!»

Мой палаш ударился клинком у самой гарды в то же место чиавоны, вскинутой над головой Нори, – и мгновенно я расслабил кисть руки…

Клинок палаша «перехлестнулся» через клинок чиавоны и пополам развалил лицо Нори – от середины лба до подбородка. Кровь брызнула в обе стороны красивым рубиновым веером, но поднести руки к лицу Нори не успел – мой клинок, взметнувшись вверх, упал ему на темя. Такой удар называют «московским».

То, что упало наземь, уже не было похоже на Нори Пирелли.

Да и человека вообще напоминало очень слабо. На песок била, закипая, струя крови, выбрасывавшая кусочки мгновенно окрашивающегося розовым мозга.

Я уже отвык нагибаться за трупами – поэтому отбил в сторону еще один болт. А больше оттуда, из-за камней сверху, и не стреляли, зато мимо меня слева и справа уже бежали мальчишки, тащившие заранее припасенные лестницы. Задержался Вадим, взял меня за локоть:

– Нет, все нормально. – Я наклонился, чтобы выдернуть дагу из щита Нори.

– Немного, ерунда. – Я выпрямился. – Вперед, пошли вперед!

Я в самом деле мог бежать, почти не хромая. Лестницы уже опустели; изнутри доносились крики и лязг оружия, сверху свисали два тела с бессильно вытянутыми руками, в спинах у них торчали по два арбалетных болта у каждого. Возле руки одного тяжело болтался прихваченный к кисти петлей меч…

За «валом», на плато, было уже пусто – только лежали – ни одного нашего! – несколько трупов.

Около входа в пещеры «башни» шла схватка, но там просто кого-то добивали, оттеснив в сторону от проема… Немного подальше того места, где я лез через стену, стоял на коленях, уткнувшись лбом в камни и удерживая руками выпадающие внутренности, кто-то из людей Нори…

Из проема «башни» – на половине высоты – боком выпало, полетело вниз, ударяясь о выступы, тело. Отдельно упал, упруго подскочив в воздух от удара, длинный клинок.

Не знаю, повезло Нори от природы, или кто-то еще до него обработал эти коридоры – но сейчас тут было неплохо.

Если бы не трупы. Остатки отряда Мясника попались крепко – бежать им было просто некуда, крепость стала ловушкой. Сверху спускался Андрей со своими. А внизу был только один вход-выход.

Кто-то уже успел освободить рабов – вместе с нашими были оборванные, истощенные мальчишки и девчонки с подхваченным с пола оружием, они-то яростней всех и рвались вперед.