Скажи миру – «нет!»

Не говоря ни слова, все четверо напали на Вальку Северцеву и Наташку Бубненкову, собиравших устрицы. Неизвестно – точней, известно, – чем бы это все кончилось, но на берегу возникли Саня, Сморч и Бэн, а через несколько секунд – и еще кое-кто, причем Олег Фирсов, не разобравшись в ситуации, ринулся за мной.

Я подбежал как раз в тот момент, когда нападавших осталось двое, а Сморч сидел на мелководье и Наташка перевязывала ему рану в животе. На моих глазах рослый блондин отшвырнул кулаком клинок шпаги Олега Крыгина и, распоров тому плечо, что-то крикнул своему другу, отбивавшемуся от Сани и Бэна.

Я соскочил в воду с покатого камня и одним тяжелым прыжком оказался клинок в клинок с блондином. У него был меч – короче и шире моего палаша, с простой массивной рукоятью.

Мой противник отступал в воду – ему она доходила уже до бедер, – отмахиваясь мечом на разных уровнях круговыми движениями. В воде его клинок казался серебряной рыбой. Я шел следом, угрожая ему палашом. Левой рукой норвежец сорвал и отбросил плеснувший кожаный шлем.

– Бросай оружие, – сказал я, краем глаза видя, что его товарищ с трудом отбивается от троих наших. – Бросай, мы не тронем тебя.

Меч со скрежетом ударился о мой палаш, я повернул кисть, и норвежец, увлекаемый силой своего удара, упал на колено. Я увидел его глаза – он ждал удара, и я в самом деле мог бы его заколоть, но вместо этого отступил назад. Норвежец оскалился, тяжело поднимаясь, что-то хрипло сказал.

Его товарищ уже качался в воде ничком, и вокруг расплывались нити и облачка крови.

– Клянусь – тебя не тронут, – повторил я, держа палаш опущенным. Мальчишка дышал широко открытым ртом, потом сплюнул и, оглянувшись, начал пятиться. – Стой, придурок! – крикнул я, обходя его. Вместо ответа норвежец прыгнул вперед, размахиваясь мечом для отчаянного удара. Убойного. Наверное, он свалил бы меня, но помешала вода, и он снова промахнулся.

Я ударил его ниже уха кулаком в перчатке, и норвежец тяжело упал в воду. Я поймал его за ворот куртки и поволок к берегу, крикнув:

Кто-то подхватил рыбкой нырнувший в воду меч, еще кто-то взял норвежца за ноги.

– Зачем он тебе, князь?

– Попробую уговорить его остаться с нами, – ответил я.

Норвежец пришел в себя довольно быстро. Мы как раз спустили его в яму, кинули два одеяла, поставили поесть и воду. Он сперва зашевелился, а потом резко сел. Схватился за висок, быстро посмотрел вокруг, а потом – наверх.