Скажи миру – «нет!»

Я недовольно спросил:

– Подрезать что? Шею мне?

– Дурак, – резко сказала она, но тут же погладила меня по плечу: – Извини, я не подумала. Тебе правда надо постричься, хотя бы подкоротить… – Она запустила пальцы в мои волосы, довольно безжалостно подергала.

– Ну пусти, – пробормотал я, не пытаясь освободиться. Она вместо этого рывком притянула меня к себе…

…Губы Танюшки были солоноватыми от высохшей на них морской воды. Горячими и живыми. Глаза блестели шалой зеленью, и в них отражалось мое лицо с такими же безумными глазами.

В такие мгновения казалось, что они – навсегда.

– А Саню ты зря отпустил, – сказала Танюшка.

Она сидела у меня сзади на пояснице и делала массаж. Приятно было – жуть. А вот разговор мне не слишком нравился. Я уже почти совсем собрался промолчать, но не удержался:

– Я никого не неволю, Тань, оставаться со мной. Но те, кто остается, должны выполнять мои приказы. Саня захотел уйти – это его дело.

– И все-таки это неправильно, – упрямо сказала она. – Когда Север пойдет в предварительную разведку?

– Завтра, – буркнул я, уже предвидя ее просьбу.

– Олег, скажи ему, чтобы он поискал Саню и предложил ему вернуться, а?

Было еще совсем темно, когда Север меня растолкал. Зевая и тряся головой, я поднялся, прошел к выходу. Андрюшка Соколов, стоя уже снаружи, перетягивал ремень.

– Возьми еще кого-нибудь, – предложил я. – Вдвоем мало ли что…

– Быстрей обернемся, – отмахнулся Север, одергивая свою «вечную» кожанку.

– Ладно… Если встретишь Саню с его олухами – заверни их, договоримся как-нибудь, – вспомнил я.

Север, помедлив, хлопнул меня по плечу:

– Это ты правильно… Постараюсь их найти.

– Ну ты все-таки разведку веди, а не Саню ищи, – спохватился я.

– Ладно, ладно… Скажи Кристинке… – Он махнул рукой: – А, ладно. Вернусь – сам все скажу… Андрей, готов?

– Готов, – буркнул Соколов, тоже зевая и расчесывая пятерней волосы.

– Ну и пошли. – Север первым зашагал вниз пружинистым шагом и растаял в смешанной с ранним туманом предутренней тьме.

Я еще какое-то время смотрел ему вслед, зевая и ежась. Потом окликнул часового – Игорь Мордвинцев отозвался коротким свистком – и пошел досыпать.

К вечеру отмахали километров двадцать вверх, вниз, с вершин холмов внимательно осматривая окрестности.