Скажи миру – «нет!»

В конце концов Андрей махнул рукой и объявил:

– Все, хватит на сегодня. Нет тут никого.

– Да, пожалуй, – согласился Игорь, ослабил пояс и перевязь. – Давай вон туда, в лощинку, спустимся. Там костер не будет видно.

– Трепещешь? – фыркнул Андрей.

– Да так, – улыбнулся Игорь, – на всякий случай.

– Вообще-то правильно, – согласился Андрей и, подфутболив носком мягкого сапога камешек, огорченно сказал: – Я думал, чего найдем, поэтому и вызвался… Так бы я фиг от Ленки ушел. – Он толкнул локтем Севера. – Знаешь, как с ней трахаться здорово?

Север хмыкнул.

Он, конечно, спал с Кристиной и мысленно согласился с другом, но, будучи более сдержанным и воспитанным, тему не поддержал. Что, впрочем, не мешало Андрею ее развивать…

Мальчишки, спустившись на дно ложбины, обогнули росшие там понизу кусты и…

…Первые урса стояли метрах в пяти от них – стояли и прислушивались, а дальше их были еще десятки. По всему дну ложбины. Две или три секунды мальчишки смотрели на урса. Те тоже не двигались – очевидно, ожидая, что сейчас из-за кустов появятся еще белые.

Потом Север истошно вскрикнул и, молниеносным движением метнув нож, увязший точно в горле у первого урса, толкнул Андрея плечом назад:

Они рванулись вверх по склону. Но верхним краем лощины уже хрустели, ломаясь, кусты – там мелькали султаны из перьев на масках, наперерез ломилась еще одна группа!

– Беги один! – крикнул Север. – Туда беги! – Он почти швырнул Андрея дальше по склону оврага. – Беги, я их задержу!

– Я тебя не брошу! – крикнул Андрей, хватаясь за меч над плечом.

Север зарычал:

– Дурак! Наши же думают: тут никого! Беги же, всех погубишь!

И снова толкнул Андрея. Тот попятился. Потом повернулся и побежал. Сразу изо всех сил.

Так, тут – все. Второй нож полетел в первого из бежавших поверху, и тот покатился вниз, пробил своим телом кусты, застрял там, словно какой-то манекен. Игорь прыжком выскочил на край лощины. Со всех сторон – ближе, ближе – лезли озверелые рожи или страшные маски. За Андреем не бежал никто – вот и хорошо…

Все? Кажется – все.

Значит, вот как это… А где же страх? Где вся жизнь, промелькнувшая перед глазами?

«Прощай, Кристина», – подумал он, выхватывая шпагу и дагу, – они послушно, с радостным гудением, описали в сильных руках зло свистящие «восьмерки».

Но он, наверное, все-таки еще не верил в смерть, отталкивал ее всей силой своего недолгого существования, всем своим крепким, живым мальчишеским телом, всей жаждой жизни – когда, не дожидаясь броска урса, сам прыгнул вперед.