Скажи миру – «нет!»

Над вторым казненным стояли Сергей – с его даги тоже капала кровь – и Андрей, машинально вытиравший клинок своего бастарда. Ленка и Танюшка держались вместе.

– Кто они были? – спросил я.

– Не знаю… Мы с Эндрю встретили Сергея и Лену, пошли вместе на речку… Только перед вами пришли. Совсем чуть опоздали.

– Тут трое живых черных, – сказал Сергей. – Под лед?

Я посмотрел на низкое холодное небо над молчаливыми деревьями. Потом опустил взгляд на кровавый снег, протаявший до льда.

– Под лед, – кивнул я. – И давайте проверим верши.

Рассказ одиннадцатый

Я лежал нагишом на плоской каменной глыбе, прогретой весенним солнцем, и сквозь опущенные ресницы наблюдал за весной вокруг. Она и в самом деле пришла – с зеленью и птичьим пением, с голубым небом и теплым солнцем – наша вторая весна в этих местах, в этом мире. Дул ровный приятный ветерок, и немного чудно было видеть внизу, в ложбинке рождающегося оврага, покрытый черными крапинками сугроб дотаивающего снега. Из-под него вытекал ручеек прозрачной воды.

Я прикрыл глаза совсем и слегка потянулся, потом расслабился снова, ощущая приятную истому. Подумал сонно: «Это из меня выходит зима».

«А в тебе-то самом, – спросил я сам себя, вновь уткнувшись в сгиб руки, – в тебе-то много осталось от прежнего? Не разных там генов-хромосовов, а во внешности и в привычках? А? То-то…»

– Привет. – Вадим опустился рядом, скрестив ноги. Я посмотрел на него снизу вверх одним глазом и спросил:

– Слушай, я сильно изменился?

– Нет, – уверенно ответил Вадим, – привычка задавать странные вопросы у тебя осталась.

Я довольно кивнул и отвернулся, надеясь, что Вадим посидит молча, а то и вовсе завалится рядом и тоже удрыхнет. Но вместо этого он весьма болезненно ткнул меня пальцем между лопаток и спросил:

– Корабль-то строить будем?

– Непременно, – отозвался я. – Драккар, как у Иванова.

– Ну я серьезно. – Он повторил тычок, только больнее. – Интересно же!

– Интересно будет, когда мы ухитримся отплыть подальше и перевернемся, – пояснил я.

– Вот на его-то лоханке мы точно перекинемся, – проницательно, надо сказать, заметил Вадим. – Вспомни ту историю с планером!

– И хорошо, что не полетел. – Я эту историю помнил. – Мог бы как раз полететь, а что потом?

– Мда, – согласился Вадим. И спросил вдруг: – Тебе вообще не кажется, что мы стали намного реже дом вспоминать?

Я перевернулся на спину.