Скажи миру – «нет!»

 – Там болота!

Она намеревалась щелкнуть еще раз, но я поймал ее руку и ловким толчком опрокинул девчонку на спину. Танюшка не менее ловко пихнула меня в живот, полусерьезно вывернулась из захвата; я все-таки скрутил ее и, присев на живот, прижал раскинутые руки девчонки к земле. Танька сердито шипела – она ненавидела проигрывать даже в шутку.

– Попалась, – удовлетворенно объявил я.

– Попалась, – согласилась Танюшка, тут же дернулась изо всех сил, но я со злорадным смехом удержал ее. – И какая судьба меня ждет?

– Я буду тебя насиловать, – пообещал я.

– Испугал! – дерзко фыркнула девчонка.

– Свяжу, – я устроился на ней поудобнее, – раздену… нет, раздену, свяжу и надругаюсь изо всех сил.

– Немногочисленных, – заметила Танька, и я не успел опомниться, как слетел с нее, сброшенный ловко закинутой на шею ногой – уроки самбо даром не пропали. Теперь мы поменялись местами. Я мог бы скинуть Танюшку, но вместо этого остался лежать. Было приятно видеть ее улыбку и даже ощущать ее вес.

И я понял, что мы действительно перезимовали.

Правда – не все. Но эта мысль только подстегнула меня. Танюшку, похоже, – тоже. Во всяком случае, уже через минуту мы освободились от лишней одежды (ото всей), и Танька что-то шептала, задыхаясь, мне в ухо. Зря она говорила про «немногочисленные силы», ой, зря! Когда я свалился наконец рядом с ней, Танюшка жмурилась в весеннее солнце, как облопавшийся сметаны котенок. Я провел ладонью по ее вздрогнувшему животу (ну и пресс накачала!) и ниже – естественным плавным движением.

– Хватит, хватит! – Танюшка засмеялась, но руку не оттолкнула и расслабилась, позволив мне делать все, что хочется. Правда – сейчас я временно не был способен на что-то серьезное, если честно. – Вот тебе и книжный мальчик. – Она лукаво покосилась на меня.

– Не очень-то я и книжный, – не обиделся я.

– Спасибо. – Мне стало смешно, но я поблагодарил искренне. И тут же добавил: – Но вообще-то, познакомься ты со мной на пару лет раньше, я бы точно показался тебе книжным.

– На пару лет раньше я всех мальчишек презирала, – призналась Танюшка. – Кроме Черныша, он тогда щенком был… А помнишь, – оживилась она, – как ты в феврале подрался около кинотеатра?

– Помню, – улыбнулся я. – Из-за тебя, кстати.

– А я о чем? – кивнула она. – А вот интересно, что бы ты сейчас сделал с тем парнем?

– Не знаю. – Я пожал плечами и, подумав, спокойно добавил: – Сейчас я бы, наверное, его убил.