Скажи миру – «нет!»

Только молча обулись и влезли в куртки, а я, подумав, надел бригантину и крагу. Танюшка поправила мне на голове повязку, и мы зашагали навстречу приближающимся людям.

…Впрочем, через пять минут стало ясно, что это пятеро белых. Они шли нам навстречу (точно нам!), словно охватывая полукольцом. Без угрозы, но с оружием в руках. Явственно-лениво.

Это шли хозяева здешних мест.

– Лаури, – буркнул я, выпуская рукоять палаша. – Его люди.

– И он сам. – Танюшка явно повеселела, вхолостую щелкнула тетивой, так и не закатив в ствол пулю.

Через минуту и я узнал ярла. Он, кажется, узнал меня раньше, потому что бросил несколько слов своим и ускорил шаг, отрываясь от них и на ходу вскидывая руку. Я тоже заспешил, видя уже, что Лаури широко улыбается, и через несколько секунд мы положили руки на плечи друг другу.

– Ты жив! – радостно сказал англичанин. – Ты жив! Я думал, ты погиб на Крите вместе с Жоэ! Татьяна! – Он поднес ее руку к губам. Подошедшие мальчишки улыбались; нет – трое мальчишек и девчонка с густющей каштановой гривой, пониже остальных.

– Я очень рад тебя видеть. – Я стиснул его плечо. – Очень рад.

– А где остальные?! – Он осмотрел долину, словно надеясь увидеть мой отряд в засаде за кустами. – Неужели погибли?!

– Многие – да. – Я скрипнул зубами, перевел дух. – Но далеко не все. Просто случилась масса вещей… Лаури, ты не будешь против, если мы с Танюшкой…

– О чем разговор?! – сразу и искренне ответил он. – Пошли на Скалу, к вечеру доберемся!

Вы не замечали, что во всех катаклизмах – бурях, дождях, снегопадах – есть что-то приятное, когда ты сидишь в надежно защищенном жилище? Я лично чувствую именно так.

Буря сотрясала Скалу. Она ревела и выла в ближних к выходам коридорах, но дальше рассеивалась – и уже бессильно утыкалась в главные ворота. Где-то далеко внизу ухало и гремело море.

Я уже с четверть часа бродил по пустым коридорам от одного редко горящего факела к другому. Все спали. Ну еще бы, уже далеко за полночь, никто не станет шляться просто так.

А мне спать не хотелось. Мучила невероятная тоска, на которую как нельзя лучше ложились все звуки бури снаружи. Поэтому я обрадовался, услышав разговор в комнатах Лаури. И вошел без приглашения.

Лаури сидел за столом вместе со своим сторменом Ларсом Виллерю. Горели две масляные лампы, на столе между ними была расстелена карта.