Скажи миру – «нет!»

Точно таким!

Наверное, у меня было потрясенное лицо, потому что тонкие губы Арагорна чуть шевельнулись в улыбке. И, наверное, я смотрел на него с обожанием…

– Сон, – вырвалось у меня.

– Давай поговорим, – негромко сказал мой любимый герой.

То, что Хайме смущен, я увидел сразу и внутренне напрягся. Испанец остановился рядом и довольно долго смотрел, как я пакую «сидор». Я продолжал заниматься этим совершенно спокойно, ожидая, что же он скажет. Почему-то мне казалось, что он повторит свое предложение насчет «останьтесь».

Но вместо этого, закончив мяться, он сказал:

– Татьяна говорила, что ты очень хороший фехтовальщик…

«Спасибо, Тань, – подумал я, бросая на нее, возившуюся со своими вещами, многообещающий взгляд (Танюшка сделала вид, что ее тут не стояло). – Данное предложение при первом знакомстве начинает становиться доброй традицией…» Очевидно, мое молчание показалось Хайме ободряющим, и он продолжил куда более бодро:

– Мне здесь еще драться не приходилось. Может быть, ты не откажешься со мной пофехтовать?

– Какое у тебя оружие? – без околичностей спросил я.

Хайме показал дагу (такую же, как моя) и длинную шпагу. – Ну что ж, неплохо. Пошли…

…Хайме оказался до сумасшествия быстр и ловок. Кроме того, он одинаково хорошо владел левой и правой рукой – я просто не мог поверить, что передо мною мальчишка, ни разу не вступавший в настоящий бой. Спортивное фехтование тут почти не помогало, а левой рукой испанец владел лучше, чем я. Хайме пружинисто танцевал на широко расставленных ногах, отражая мои удары и отвечая молниеносными контратаками на всех уровнях.

Оба его клинка казались атакующими змеями.

Странно и смешно, но мальчишка, пробывший здесь неделю, оказался самым опасным изо всех соперников, встреченных мною за два года нашей «эпопеи»! Во всех схватках я брал быстротой реакции и умением изобретать неожиданные вещи. Но Хайме словно предугадывал все мои движения. Руки у мальчишка казались отлитыми из железа, иначе не скажешь.

И все-таки последние два года он жил в городе и не проходил во время охоты по двадцать пять километров с грузом.

Его подвела усталость – на черт-те какой минуте, когда с меня уже лил ручьями пот, но подвела. Он не успел поднять клинок шпаги – и я остановил острие палаша в сантиметре от его горла.

Хайме опустил оружие. Он тоже тяжело дышал. И выглядел изумленным.

– И тут много таких, как ты? – спросил он.

– Он один такой! – гордо сказала Танюшка, уже оказавшаяся возле меня.