Скажи миру – «нет!»

– Я уже два года подряд побеждаю на юношеских турнирах Испании, – сказал Хайме, прогибая в руках клинок своей шпаги. – И я не думал, что может найтись ровесник, способный одержать надо мною победу.

– Ну, таких, как я, я правда не встречал, – скромно ответил я. – Нет, если серьезно: за два года я не проиграл ни одного поединка, так что не расстраивайся. Ты и правда великолепный боец.

– У нас есть плот, мы с него рыбу ловим. – Хайме вбросил шпагу в ножны, прихлопнул ее рукоять сверху сильным ударом ладони.

Я опустил руки, сложенные «домиком» над бровями, и оглянулся на Танюшку. Мы стояли на выжженной солнцем равнине, покрытой ломаными линиями низких серых кустиков. Горячий ветер гнал между них столбы пыли. Они натыкались на кусты, рассыпались тонкой завесой, чтобы вновь возродиться опять в другом месте.

А впереди, километрах в тридцати, начинался подъем. Он длился и длился в небо, чем-то напоминая скалу из того моего сна, где я разговаривал с королем Арагорном (только под этой скалой будет все-таки море, а не лес…).

– Олег, – позвала меня Танюшка. Я смотрел на нее. – Олег, что мы будем делать дальше? Я не спрашивала, но теперь спрошу.

– Тань, – тихо сказал я и посмотрел на свои босые ноги, утопающие в теплой пыли, – я пока не знаю. Мы решим на месте, хорошо? На месте… и вместе.

– Решай один, – коротко сказала Танюшка.

– Ну если просто со мной, то пошли, – вздохнул я. – Дойдем до вечера?

Танюшка поставила ногу на носок и сделала fouetté:

…Людей увидела Танюшка. Издалека я еще не замечал их, утомившись однообразно-серым жарким пейзажем, – а Танька напряглась и тихо сказала:

– Смотри, люди… или урса.

– Смотри левее вон тех кустов и дальше.

По равнине навстречу нам ползли несколько точек. На таком расстоянии я бы не взялся не то что урса от белого отличить, но и всадника от пешего или велосипедиста.

– Тань, – неуверенно начал я, – а это точно люди? Я что-то…

– Пять человек, – уверенно сказала она, движением плеча сбрасывая в руку аркебузу и взводя ее. – Как думаешь, это ребята Лаури?

– Не знаю, – коротко ответил я. – Километра два еще. Минут двадцать у нас есть, если будем стоять на месте. Десять – если пойдем.

Больше мы ничего не говорили.