Скажи миру – «нет!»

– Я полтора месяца добирался сюда, – услышал я голос Вадима и медленно повернул голову в его сторону. – Долго, если честно.

– Долго, – согласился я.

– Я пришел, чтобы просить тебя вернуться к нам, Олег, – сказал Вадим.

– Да, – ответил я. Наверное, он этого не ожидал, потому что недоуменно посмотрел на меня. – Да, – повторил я. – Завтра мы пойдем отсюда вместе, втроем.

– Ты согласен?! – В голосе Вадима было изумление пополам с недоверием.

А я прочел вместо ответа:

И ощутил внезапное чувство… словно встал на место вывихнутый палец, к вывиху которого ты привык и уже не надеялся вправить.

…Танюшка не спала – полулежала у пригасшего костра и, издалека услышав наши шаги, приподняла голову. Ее глаза поблескивали алыми и зелеными искрами.

– А я вещи собрала, – сказала она.

Драккар лежал на воде огромной молчаливой рыбой. На нем, конечно, все спали. Только на берегу, у небольшого костерка, сидела знакомая фигура… но я узнал мальчишку только когда он встал нам навстречу. Это был Лаури, и он улыбался.

– Девять месяцев, – сказал он. – Я собирался приплыть за тобой еще через три, да тут Вадим…

Я пожал его руку, натертую веслом до каменной мозоли.

– Ты был прав, – весело сказал я. – А я был дурак.

– Мы все частенько ходим в дураках, – заметил Лаури. Вадим с Танюшкой улыбались – даже скорей скалились именно что как дурачки, и я почувствовал: моя собственная физиономия тоже расплывается в глупую улыбку. – Это не так уж страшно.

– До Скалы-то довезешь? – спросил я, сбрасывая на песок заплечник.

– Не довезу, – отрезал Лаури. – А то еще по дороге потеряетесь месяца на три. Я вас прямо до Юлии доброшу. А там ведь близко, а, Вадим?

– Близко, – подтвердил он. – Э, постой, а ветра? Зима же…

– Выгребем, – уверенно отрезал Лаури.

И я, глядя на него, вдруг радостно понял: правда.

Олег, пожалуйста, встань!

С вечера шквалистый ветер раз за разом отшвыривал нас от побережья, и в конце концов Лаури, охрипнув, буквально плюнул на все, приказал бросить якоря и ждать утра, затянув палубу кожаным пологом.

Сам он остался на кормовом весле и к рассвету выглядел таким же серым, как окружающее море, идущее ровными острыми грядами мелких злых волн. Но я, если честно, просто не имел возможности ему посочувствовать: обгрызал ногти, думая, как мы будем добираться до берега.

– Может, добросишь нас на лодке до припая? – предложил я, кутаясь в плащ.

– Нет почти припая этой зимой. – Лаури вздохнул. – Волна ломает… Придется ждать, когда уляжется ветер.