Скажи миру – «нет!»

 – Это как понимать?

– А я тортом не наелась, – почти промурлыкала она, – сла-а-аденького хочется…

– Сла-а-аденького? – уточнил я, распуская шнуровку ее куртки, и так завязанную халявно. – Ну-ну… Как встретишь Новый год, так его и проведешь, Тань, а я не знаю, хватит ли меня на год…

– Прибедняемся? – Она чуть ли не обвилась вокруг меня и выдала открытым текстом: – Ну, Олег, ну, мне очень хочется!

– Думаешь, мне – нет? – поинтересовался я, стягивая куртку с ее послушно подавшихся назад плеч. На мне куртки не было, я приподнялся на руке, чтобы Танюшке было удобней сдернуть с бедер штаны, отпихнул их ногой.

Она оттолкнулась ладонями от моей груди, высоко вскинула, завалившись на спину, длинные ноги, стягивая свои штаны. Я ей охотно помог и уже не отпускал…

…На лицо Танюшки – с закушенной губой, отстраненное – падали сбоку отсветы костра. Лицо отдалялось и приближалось в такт моим движениям.

– Хорошо… хорошо… хорошо… – безостановочно повторяла она, ритмично отталкивая меня ладонями в грудь и тут же подавая их обратно.

«Хорошо… хорошо… хорошо…» – отдавалось у меня в висках. Но что-то все-таки было нехорошо.

Меч Арагорна – знаменитый Андрил, «Возрожденная Молния» – лежал поперек его широко разведенных колен. Я сел на скамью наискось от него. Над утренним лесом плавал туман. В этом видении я был в полном снаряжении – не только при оружии, но и в бригантине, в краге на левой руке.

– Ваше Величество. – Я склонил голову и перекинул палаш через колено, уперев его в носок правого сапога.

 – Я хотел спросить. Я пришел, чтобы спросить… Как мне быть дальше? Я запутался. Я что-то сделал не так. Временами я ощущаю себя предателем…

– Потому что ты предал, – тихо сказал Арагорн. – Своих друзей. Свою мечту. Самого себя. И сейчас пытаешься спрятаться от своего предательства на красивом острове.

– Да. – Я потер переносицу. – Кажется, это так, Ваше Величество. Странно, что мне понадобилось столько времени, чтобы это осознать… Но они…

– Вождю могут изменить его люди. А он не имеет права им изменять.

Даже если не осталось надежды. Тогда нужно просто идти навстречу всему, что дает жизнь. И принимать это со всем мужеством, которое есть в тебе.

– Здесь быстро ржавеет оружие. – Я поднял глаза от сапог. – Боюсь, что заржавело и мое мужество. Я не смогу быть вождем.

– Тогда будь хорошим клинком у хорошего вождя. Это лучше, чем ржаветь вместе со своим клинком. Для созданного сражаться вечный покой может стать прокляитем.

– Значит… – Я задумался.