Скажи миру – «нет!»

Он протянул мне руку, знакомым жестом быстро сдернув с нее тугую перчатку.

– Нет. – Я замотал головой. – Я боюсь. Ты же мертвый, в конце концов!

– А ты? – негромко спросил он.

– Ты живой? – Вопрос до такой степени заставил меня растеряться, что я глупо пожал плечами. – Не уверен. Я вообще с трудом тебя узнаю, Олег.

– Это я загорел, – буркнул я.

– Естественно. Я и зашел посмотреть, где ты тут загораешь. Хорошее место. Только ты с ним не очень монтируешься.

– О чем ты?! – не выдержав, заорал я…

…и поднял голову от камней.

Во рту был вкус крови. Я лежал на краю обрыва, лицом в него, и видел тушу козы, обвязанную веревкой. И дохлого ракоскорпиона рядом с ней. Так. Это все было. Я поднялся обратно наверх – и?..

– Сознание потерял, – сказал я вслух. – Хорошо еще, вниз не слетел… А может, окончательно с ума схожу.

Я подошел к камню, на котором сидел Север. Потрогал теплую поверхность и тихонько ругнулся. Точно – рехнулся. Совсем… Хотя нет. Совсем – это когда он меня с собой позовет, и я пойду.

Я еще раз выругался – уже посложней – и сильными рывками начал вытягивать наверх козу.

– С Новым годом, Таня.

– С Новым годом, Олег.

Мы смотрели друг другу в глаза через костер.

– Вина нет, – улыбнулась Танька, – есть компот. Приятного аппетита.

Не нужно много усилий, чтобы накормить двух человек, если океан такой щедрый, и остров сам – тоже, и не надо никуда бежать, и вокруг – мир. После нескольких минут осатанелой работы челюстей (мы с утра специально голодали!) Танюшка отвалилась первой (не совсем, а передохнуть), я же продолжал обжираться под ее неопределенным взглядом, в котором, пожалуй, ласки было больше, чем насмешки.

Наконец и я улегся на ворох свежей травы и хмыкнул:

– Да, вот теперь – с Новым годом.

– Девяностый. – Татьяна, приподнявшись на руках, села, скрестив ноги. – Какие звезды красивые… правда новогодние… Слушай, а мы ведь тут ни разу не наряжали елку.

– Тут елок нет, – рассудительно сказал я. – В прошлую зиму нам было не до елок.

А позапрошлую… позапрошлую и так было неплохо.

– Вон Сириус, – сказал я. – Альфа Большого Пса. Самая яркая звезда Северного полушария.

Я снова откинулся на траву. Молчал довольно долго; Танюшка уже успела опять начать бросать в рот с задумчивым видом кусочки копченой рыбы, но я знал – она ждет…

– Тань, как ты думаешь, зачем я делал то, что делал? – спросил я, садясь. Она глянула на меня внимательными зелеными глазами.