Скажи миру – «нет!»

Высоты я боялся ничуть не меньше, чем раньше, но вид добычи меня раздражал, кроме того, чуть правее того места, где я стоял, скалы вроде бы позволяли спуститься вниз без особого риска… и даже подняться обратно с добычей… А лучше даже не так. Я снял с плеча моток веревки и, закрепив ее за надежный камень, сбросил вниз. Хмыкнул – хватило за глаза – и, примерившись, полез вниз.

Как обычно бывает, спускаться оказалось даже легче, чем представлялось сверху. Я соскочил в мелкую теплую воду – тут она даже не доходила до верха моих сапог – и, подцепив конец веревки, начал обвязывать ею козу.

Я закончил эту несложную работу и, распрямившись, повернулся.

С расстояния вытянутой руки на меня смотрели два холодных, монолитно-черных глаза, выпуклых и бесстрастных, словно отшлифованные кусочки антрацита.

Глаза принадлежали двухметровому туловищу, похожему на туловище мокрицы. Только у мокриц не бывает вдобавок еще и длинных суставчатых щупалец, увенчанных клешнями. Раздвинутая, каждая из них была больше моей головы.

Это существо молчало. Оно вообще не имело никакого отношения к нынешнему миру и могло выжить только в теплых лагунах вот таких островов – с незапамятно древних времен, более давних, чем времена динозавров. Это был ракоскорпион, хозяин силурийских морей.

Мы смотрели друг другу в глаза около секунды. После этого я метнулся в сторону, смачно щелкнула клешня, а я выхватил свой складник и раскрыл его отработанным движением.

Ракоскорпион соскользнул, засуетившись, в мелкую воду и с такой быстротой ринулся ко мне, что я едва успел уберечь ноги, испытывая не страх, а скорее омерзение.

Есть. Все. Кажется, я угодил в нервный центр, потому что ракоскорпион изогнулся в дугу, резко распрямился, взбив воду, и застыл.

Все еще не сводя глаз с трупа, я прополоскал и вытер нож. Потом полез наверх, вытягивать козу…

– Север! – вырвалось у меня.

Игорь Северцев кивнул и, улыбнувшись, встал. Я шарахнулся от него, споткнулся и почти упал, с ужасом глядя на своего убитого друга, в его красивое, благородное лицо. А еще – он был безоружен. Совсем безоружен.

– Север, – повторил я, сцепляя за спиной пальцы так, что они захрустели. – Это ты? – Он кивнул. – Не может быть, – убежденно сказал я и содрогнулся нервно, повторил: – Не может быть. Ты же погиб.