Скажи миру – «нет!»

Утром второго дня я подумал, что весьма опрометчиво назвал когг «маленьким». Вы не пробовали вырыть «окопчик» для автопоезда «КамАЗ» самодельной деревянной лопатой?

Не пробуйте. Это долгий и трудный подвиг идиота. Даже если идиотов несколько.

Наши «корабелы» офигели от радости при виде новой игрушки. Михель еще не оклемался толком, но все равно притаскивался на откос, сидел на солнце и временами пытался отдавать распоряжения, из-за чего Иван начинал с ним спорить – сперва тихо и робко, но постепенно переходя на повышенные тона и взаимные обвинения, в результате чего разнимать их приходилось Джеку.

Уж он-то самообладания не терял.

Помимо рытья котлована приходилось еще работать по мелочам – например, притащить из леса мачтовую сосну, и еще одну, из которой начали вытесывать новое перо руля. Для поддержания бодрости духа я пытался ощутить себя Петром I на Воронежских верфях. Не получалось. В голову лез только Федька Умойся Грязью из романа «Петр I», подневольно пахавший на строительстве Санкт-Петербурга.

Вечером я валился в спальник как подрубленный. Это был плюс…

– Ой, я чего-то волнуюсь, – призналась Ленка.

– Тебе-то чего волноваться? – осведомилась Ирка. Разговор девчонок продолжения не имел, наши «чернорабочие» брызнули в стороны, и в котлован как-то сразу хлынула, неся с собой плитки льда, зеленоватая вода Средиземки.

Джек, весело скалясь, подошел ко мне.

Я впервые видел у англичанина на лице такую улыбку и, внезапно испытав острый прилив дружеских чувство, обнял его за плечи:

– Доволен, Путешественник?

– Он еще должен подняться. – Джек озабоченно следил за тем, как вода заполняет котлован, а когг уже начинает покачиваться.

– Поднимется. – Карие глаза Ивана тоже весело блестели, – все правильно сделано… Смотрите, начинает вставать!

Действительно, мачта, почти лежавшая на песке, отчетливо пошла вверх.

И не успел я отметить этот факт, как когг вдруг резко рванулся на днище, мачта описала дугу… и корабль встал на дне все еще продолжающего заполняться водоема, поднимаясь вместе с водой.

Крепкий. Крутобокий. Наш собственный.

Дружным воплем радости разметало и закружило птиц. В воздух полетели не только головные уборы, но еще краги, а следом – Джек, Иван и даже Михель, которого качали очень аккуратно, но с энтузиазмом.