Скажи миру – «нет!»

– Они случайно не дети Сусанина? – осведомился Олег Крыгин. Раде, быстро и ловко вязавший на бортовом кнехте «восьмерку», заинтересовался:

– А Сусанин кто такой? Казак?

– Проводник-профессионал, – ответил Олег. И в этот самый момент открылся проход в скале, за которым лежала бухта, окаймленная полосой пляжа.

Не знаю, кому и когда пришло в голову высечь в скале храм. Наверное, это было в те далекие времена, когда люди в самом деле обладали верой в бога. Я удивился, увидев, что из казачат почти треть, махом вытащивших «чайки» на берег, тут же чинно отправилась в храм по крутой узкой тропе.

Помедлив, я направился следом.

Я в жизни ни разу не был в церкви. В семье моей в бога не верил никто. А я просто не задумывался над этой проблемой, и среди моих друзей верующих не было тоже… разве что Арнис, но верил ли он в Христа – или в более древних богов, я так и не понял. Здешний мир тоже не очень располагал к вере… или, наоборот, – располагал, только я не понял этого?

Каменная ступень перед входом была глубоко выбита – настоящее корыто.

Сколько же ног тут прошло? Внутри оказалось светло. Свет падал в несколько высоких стрельчатых окон, пересекаясь на шероховатом каменном полу золотистыми клинками. Остановившись на пороге, я смотрел, как ребята опускаются на левое колено, опираясь каждый обеими руками на эфес поставленного в пол оружия. Те, у кого были головные уборы, сняли их еще в начале тропы. Некоторые уже крестились, но стояла тишина. А у меня церковь ассоциировалась обязательно с песнопениями…

Стены церкви изнутри были расписаны картинами – трудно разглядеть какими, но рисунок на стене прямо перед входом я видел хорошо.

Это был именно иконный рисунок, и я узнал Георгия Победоносца. Святой с нимбом вокруг шлема поражал копьем не змея, а рогатое существо. Сатану, наверное…

Картину окантовывали белые на черной полосе свастики, перемежавшиеся со сложным звездообразным плетением.

«Всем нужен бог, – вспомнил я слова Лядащева из «Гардемаринов». – Но не всякий может помолиться…» Я прислушался к себе.

Нет, никакого молитвенного порыва я не ощущал. Но внезапно захотелось кое-что сделать…

…Мальчишки проходили мимо меня, особо не обращая внимания, разве что скользили по мне посуровевшими, какими-то самоуглубленными взглядами. Я ждал. Вышел последний; ребята уходили по тропинке вниз. Я подождал, пока последний скроется за поворотом, и, помедлив, положил ладонь на рукоять палаша. И шагнул внутрь.

Меня оглушило и испугало звонкое, раскатистое эхо моих шагов.