Скажи миру – «нет!»

 – Еле тащимся…

– Ну, урса передвигаются еще медленней. – Колька чихнул. – А на левый берег Куры они и вообще пока не перебрались. Иначе дым изменился бы… Успеваем! – Он засмеялся и хлопнул меня по плечу, но глаза у Кольки оставались печально-холодными. – А вон, смотри, – туры.

Огромные рыжие быки шли всего метрах в двадцати от нас – но за пропастью, занимавшей все эти двадцать метров. Я напрягся, хотя понимал, что добраться до нас эти могучие существа не смогут при всем их желании. У переднего быка я мог бы улечься на лбу – и едва ли достал бы до кончиков рогов раскинутыми руками.

– Я, когда мы еще только-только сюда пришли, – сказал Колька, – видел, как вот такой тур убил эндрюсархуса, который напал на стадо.

– А я только раз эндрюсархуса видел, – вспомнил я. – В Испании, прошлой весной… А ты давно здесь?

– Седьмой год, – сказал Колька и, повернувшись, зашагал вниз, к нашим…

…По рукам прямо на ходу путешествовал здоровенный котелок с черной икрой-самосолкой. Ее зачерпывали сухарями, щедро разбазаренными Тилем из своих запасов.

Я присоединился к этому безобразию, но икра мне не понравилась. Кто-то из ребят громко, но лениво рассказывал, как видел на Каспии «залом» – нерестящиеся осетры забили устье Волги на протяжении трех километров вперемешку со стерлядью и огромными, по семь-десять метров, белугами, а каспийские казачата ходили по бедра в выхлестнутой икре, заготавливая копченья на зиму. «Я с тех пор, – закончил мальчишка, – копченую рыбу и икру вообще есть не могу».

– Это вроде как браконьерство, – неуверенно сказал Иван.

Казачонок отмахнулся:

– Да какое браконьерство… Этот мир нас даже не замечает. На Камчатке, рассказывали, во время нереста воду из ручья не возьмешь – лосось…

– Это да, – подтвердил один из мальчишек Тиля на дикой смеси нескольких языков, в основе которой лежал его родной голландский, – мы там были. Скажете, что вру, да я бы и сам не поверил, но я вот такую речку, – он кивнул в сторону пропасти, – перешел по рыбе и ног не замочил.

– А я сам не видел, но читал, – вступил я, – в Америке стада бизонов…

– А я не читал, но видел, – заметил Джек.

 – Мы один раз в центр такого стада попали. Двое суток сидели на холме, а потом еще несколько часов вообще встать не могли – казалось, что земля шевелится, волнами идет.

– Слушайте, – снова вклинился я, – кто-нибудь из вас бывал на Пацифиде?

Молчание – частью недоуменное, частью смущенное – было мне ответом. Потом я услышал голос Тиля:

– Шесть лет назад я еще не жил на Терсхеллинге.