Скажи миру – «нет!»

 – А вот если судить по твоему плану, Роман, то вот тут Кура делает резкий поворот и полупетлю. На нашем берегу вплотную к воде подступает лес, на их берегу – скалы. В скалах они умеют драться еще хуже, чем в лесу. Представьте себе, что мы открыто объявимся на побережье. Как вы думаете, они удержатся от нападения? Вот мы, три с небольшим сотни человек. Или бросятся переправляться через Куру, пока берега свободны?

– Они пришли нас убивать, – сказал Франсуа, нянча на ладони саблю в ножнах. – Они не удержатся.

– Я тоже так думаю, – кивнул Карди и снова начал чертить. – Они переправляются и пытаются навалиться на нас в лесу. В это самое время второй наш отряд – мы с ними свяжемся – ниже по течению тайно переправляется через Куру и выходит урса в тыл. Если учесть их склонность к панике – они вполне могут решить, что нас в несколько раз больше. И дело выиграно.

– Авантюра, – коротко отрезал Дидрих. – Стоит им на секунду сохранить хладнокровие – и нам конец. Нас семь с половиной сотен, поделенных на два отряда.

– В лесу? – пробормотал Тиль. – Нет, в лесу им нас не раздавить, Дидрих. Это не полевое сражение. В лесу мы раздергаем их и перебьем по группам, а вернуться они не смогут, их атакуют с тыла. Кроме того, у нас немало луков, арбалетов и аркебуз. Да и с десяток стволов, кажется, есть?

– Есть, – кивнул Колька, и Ромка кивнул тоже.

– Вот, – заключил Тиль. – Нет, мне план англичанина по душе.

– Он тебе по душе, потому что ты чокнутый, – заявил Дидрих. Разговор шел на вавилонской смеси из десятка языков, я отлично все понимал, но помалкивал. И сильно удивился, когда Ромка спросил:

– А ты что думаешь, Олег?

– Я? – на миг я смешался, но всего на миг. – Я отличный фехтовальщик, – скромности в моем заявлении не прозвучало, – но в больших сражениях ничего не понимаю… Впрочем, я согласен с Тилем. Лучше всего идти и сражаться.

Утро было теплым, сырым и туманным. Все вокруг закутала искажавшая звуки серая пелена, передвигавшаяся и меняющаяся. В ней выступали смутные фигуры, слышались лязг, неясные разговоры, шаги, хруст веток. Лагерь постепенно просыпался.

Еще толком не продрав глаза, я взглянул на запястье и с полминуты тупо соображал, куда делись часы. Потом вспомнил, тяжеловато сел, передернув плечами.