Скажи миру – «нет!»

Второй, получив удар ногой в щит, отлетает к дереву, и белокурый парнишка, вывернувшийся из-за ствола, деловито и быстро перерезает ему горло коротким кинжалом… Ясо оттаскивает в чащу, закинув его руку за шею себе, кого-то из мальчишек Тиля в забрызганной кровью черной коже, и палаш, намертво зажатый в кулаке раненого, чертит в траве извилистый след…

Брызгами, крошевом разлетается маска вместе с безлобым черепом… Кажется, попали в плечо? Плевать, бригантина выдержала…

В школе, на уроках истории, и дома, зачитываясь книжками, я удивлялся тому, что рыцари чаще всего не знали верности Родине, сражаясь за веру, за верность присяге, ради приключений… Мне было непонятно, как можно рисковать своей жизнью иначе, чем для защиты Отечества, – как мой дед.

Но сейчас, кажется, я их понимал. Если они испытывали в бою то же чувство пьянящего восторга – стоило сражаться, не спрашивая: за что? «Ах, не все ли равно, за кого и за что воевать?! – всплыли в моем мозгу слова одной из тех книжек. – Только бы снова ощутить упоение восторгом битвы и полетом коня над травой…»

Распоротым мешком валится под ноги еще один.

Сзади – движение; удар дагой над плечом назад – со скрежетом кусают сталь, вошедшую в глотку, зубы ниггера.

– Олег! Уходи! Уходи!

Чей голос – неясно, зато ясно, что берут в кольцо… Это «низзя», назад! Бросок, удар кулаком в маску, прыжок… Слева-справа выскальзывают двое ребят, умело перенимают на себя горластую погоню…

…За деревьями – два трупа мальчишек, над ними дерутся еще несколько, в том числе – Мило и Боже.

– Рось! – крикнул я, бросаясь со спины на наседающих урса. – Рось, суки! – Они раздались в стороны, словно овечья отара. Правда, только сперва, но мне этого «сперва» хватило на несколько круговых ударов, и ребята прорвались из охватившего их кольца, развернулись к урса лицами и исчезли за деревьями. Я метнулся в другую сторону, пригнулся, сжался и втиснулся в щель скалы, рядом с которой оказался. Целая кодла пробежала мимо, гомоня и визжа. Я выбрался из своего укрытия, плюнул им вслед – и, краем глаза заметив падающее на меня сверху тело, извернулся.

Ударом ноги в голову сбросил в расщелину не успевшего подняться с корточек урса, увернулся от брошенной толлы, но сильнейший удар щитом отбросил меня к скале обратно – урса пропер меня, как тараном, и прижал. Я задергался, понимая, что сейчас меня приколют из-за края щита, но задергался не просто так, а уходя от слепых ударов толпы, направленных мне в живот.