Сказочное невезение

Поймите, пожалуйста, я вынужден был стать дворецким! Я заплатил одному молодому актеру, чтобы он занял мое место, – мы с Рудольфом Брауном были в те дни очень похожи…

– Да, а своего брата – моего мужа – ты выставил за дверь, – внезапно произнесла с горечью моя мама. – Чтобы не путался под ногами. Хуберт так от этого и не оправился.

Мистер Амос уставился на нее – похоже, он вовсе забыл о ее присутствии.

– Хуберту очень нравилось заправлять книжным магазином, – сказал он.

– Ничего подобного, – отрезала мама. – Это я придумала книжный магазин.

– Вы упускаете две вещи, граф Амос, – вставил Габриэль де Витт. – Первая состоит в том, что, возвеличив своего приятеля-актера, вы обманули короля, а это измена, а второе – что ваша попытка возродить Столлери с самого начала была обречена на провал.

– Обречена? – повторил мистер Амос. Он поднял руку и широким жестом обвел Главный салон, гостей, люстры, прекрасную роспись на потолке, позолоченные диваны и стулья. – И вот это вы называете провалом?

– Провалом, – подтвердил Габриэль де Витт.

 – Вы, возможно, успели заметить, что все без исключения остальные здания, выстроенные над этой вероятностной аномалией, представляют собой опустевшие развалины. Эта аномалия – как слив в раковине. Рано или поздно она утянет Столлери в ту же воронку разрушения – сколько бы вы ни прибегали к магии, сколько бы денег сюда ни вкладывали. Полагаю, расходы по содержанию этого поместья превосходят… А, вот и сэр Саймон.

Он отвернулся от мистера Амоса, продолжавшего взирать на него в испуганном недоумении.

Вошел сэр Саймон в окружении законников и чародеев. Еще бы – с этого этажа в библиотеку можно было попасть через галерею, на все потребовалось несколько минут. Сэр Саймон подошел к Габриэлю де Витту – в одной руке он держал резиновый мяч. А в другой болтался мой фотоаппарат.

– Прошу вас, монсеньор, – сказал он. – Жертва утверждает, что убийца лишил ее жизни, заловив ее душу вот в этот фотоаппарат.

В первый миг я даже забыл, как дышать. И могу поклясться, что сердце мое тоже остановилось.

А потом вдруг мощным толчком вернулось к жизни и загрохотало в ушах, пока мир не подернулся рваной серой завесой и мне не показалось, что я сейчас потеряю сознание. Тут я вспомнил, что положил фотоаппарат на полку, когда у Кристофера свело ногу. Вспомнил, как вспышка ударила прямо ведьме в лицо, когда она начала накладывать на меня заклятие. Вспомнил тот журнал, проиллюстрированный скверными картинками. Картинками, не фотографиями.