Сколько стоит ваше сердце?

Следующую малую клепсидру мерзко правленное перо царапало такой же мерзкий, несколько раз скобленый пергамент, оставляя на нем неровные строчки. Относительно разборчивости почерка Алета похвасталась зря — она торопилась и злилась, а из сочетания злости, плохого пергамента и плохих перьев никогда не выходит красивого письма.

Тем не менее, закончила она довольно быстро.

Расследователь схватил пергамент обеими руками, поднес к лицу.

— Что-то не так? — холодно осведомилась баронесса.

— Это мои показания. Я спрашиваю, что-то не так?

— Но… на каком это языке? Это не имперский.

— Закон предусматривает право арестованного дать показания на том языке, на каком ему удобнее.

— Это фиольский, — отмер, наконец, расследователь и по тому, как загорелись глаза паренька, его снова осенило гениальной идеей. — Он является вашим родным языком? Вы — подданная Священного Кесара?

— Сколько совершенно диких выводов из одной единственной предпосылки. К тому же неверной, — Алета заправила прядь за ухо, — это язык цаххе.

— Вы не похожи на цаххе.

— А я и не утверждала, что я цаххе, — с удовольствием сказала Алета, — просто мне удобнее дать показания именно на этом языке. По закону империи я имею на это право.

Алета понятия не имела, есть ли у нее такое право, или она его только что выдумала. Но, судя по всему, молодой расследователь Рахты знал законы так же твердо, как и баронесса.

— Вы не знаете имперского? — только и предположил он.

— Разумеется. Вы разве не заметили, что беседуете со мной на цаххе, кстати, мои комплименты, у вас прекрасное произношение.

— Издеваетесь, — понял тот.

— Моя очередь, — пожала плечами Алета, — не забудьте внести в допросный лист мое кольцо и все ножи. Я проверю. Читать на имперском я умею даже вверх ногами.

— Сколько талантов в одной женщине, — проворчал расследователь себе под нос, но, тем не менее, требование выполнил.

Еще через несколько томительно долгих мгновений предварительный допрос закончился и баронесса размашисто подписала внизу страницы: "Милостью Богов, царица народа цаххе, Алета Первая".

Оставив расследователя офигевать, она гордо вышла за служащим Рахты, гадая, положены ли царицам отдельные камеры.

По мосту Тихих Шагов никто и никогда не носился сломя голову, даже курьерских лошадей пускали шагом.

Отчего? То ли предание было, то ли подлинный случай, но говорили, что однажды здесь споткнулся бегущий маг, да так неудачно, что подвернул ногу. Или вовсе сломал.