Сколько стоит ваше сердце?

Нормальный маг что сделает? Пожмет плечами, буркнет: "Хорошо, не шею", полечит себя, да и пойдет по делам дальше.

А этот боли не любил и боялся настолько, что нечаянно проклял мост. И с тех пор все, кто пересекал его второпях, оказывались у целителя. Те же, кто переходил с берега на берег степенным шагом, никаких неудобств не испытывали.

Снять проклятье с моста Тихих Шагов пытались не раз. Но то ли неумелые маги попадались, то ли проклинающий был слишком силен. А, может, и вовсе не было никакого проклятья.

Если не считать проклятьем кривые руки строителей, растущие из другого места.

Посмотреть на камешки моста, так выкладывали их, не иначе — с пьяных глаз. Тут только шагом — и самым осторожным, иначе не убережешь ни себя, ни лошадь.

Так и ехала карета посла — тихим шагом. Хотя дело было спешным, не терпящим отлагательств, и знатный пассажир торопил. Но кучер любил лошадей и рассудил просто: он то, если что, пару плетей переживет. Ну, почешется лишний раз. А вот лошадь с переломанными ногами — только на мясо.

Цокали копыта, случали колеса. Матерился посол — тихо, интеллигентно и почти цензурно, он все же был дипломатом очень высокого ранга, и даже наедине с собой оставался очень вежливым и предельно точным в формулировках. Даже не смотря на то, что матерился он на шести языках — он ни разу не ошибся: не назвал по-картаэлльски лошадь кобылой (потому что в Картаэлле "кобыла" — это еще и тупая, глупая женщина), не сказал по-фиольски "тихо едешь" — потому что фиольские дамы так говорят, когда мужчина не торопится уложить женщину в постель — а она уже согласна.

И даже на цаххе не сказал "дурак", потому, что там с этого слова начинаются большинство проклятий. Почему-то цаххе считают, что глупость достойна быть проклятой не зависимо от обстоятельств. Можно даже просто так, безо всяких обстоятельств. Потому что если человек глуп — он уже проклят, хуже не будет.

И когда из тени, образованной постаментами "прекрасных" (по чести, довольно корявых) статуй возникли четверо, и один из них сразу взял лошадей под уздцы, а те послушно замерли — посол не высунулся из кареты с воплем: "Прочь с дороги, быдло, а то прикажу конями стоптать".

Ничего подобного.

Он открыл дверцу и не спеша выставил ногу на ступень. Правая рука посла вполне официально и дипломатично легла на рукоять тяжелой боевой сабли — в его стране именно так путники приветствовали друг друга. А левая осторожно нащупала за плотным манжетом "рыбку".