Скованные

Непроизвольно скривилась, словно вновь почувствовала горькую смесь желанного запаха с противным.

— Ты подрочишь, я посмотрю, — Дрейк запустил в меня футболкой.

Поймала, со вдохом оказываясь в шлейфе Малина. С приятной истомой и жгучим непониманием.

— Ты прикалываешься? Я не стану этого делать.

Невозмутимость и спокойствие Дрейка пробуждало желание хорошенько ему врезать.

— Иди-ка ты со своим вуайеризмом… показать, куда? — пальцем указала на его ширинку.

Соглашаться стать его слейвом было ошибкой. Совершенно точно мой большой промах с начала учебного года.

Стоило послать всех столичных по известному адресу и свалить в закат. Не знаю как, но я бы придумала. И придумаю.

— Твое право, — пожал плечами Дрейк, будто бы соглашаясь. — Мое — сдать тебя в аренду Оливии. Например.

Блондинка та еще сволочь, но лучше так, чем раздвигать ноги перед надменным засранцем.

Губы столичного довольно растянулись.

— Она точно заставит тебя у нее отлизать, после нассыт в рот, и ты все проглотишь. Я Оливию знаю не первый год.

Унизительная и тошнотворная картина нарисовалась перед глазами.

— Я не стану этого делать.

Никто не заставит меня.

— Станешь. У нее большой арсенал плеток и прочей лабуды, лупит она нещадно. Ты ей особенно приглянулась, развлечется по полной, — Дрейк поднялся с кресла и неторопливо направился к выходу.

Эпичная картина не желала рассеиваться. Я будто со стороны видела себя в чужой моче, с рассеченной кожей, и желанием мести. Жестокой. Мучительной.

Сглатывала раз за разом, безрезультатно пытаясь смочить горло.

— Отведу тебя к Оливии, — тоном, будто это очевидно, Дрейк только больше нагонял жути.

Он ведь действительно отдаст меня ей. Он столичный, она тоже. Это пространство их идиотских игр. С нами, с такими же людьми, как и они.

Жестокий выбор между одним унижением и другим. В одном случае оно будет травмирующим морально и физически, а во втором только морально.

Я не хочу выбирать между унижениями. Я не хочу проходить через это.

Задушила подкатывающие слезы. Покажи гиене слабость и она тут же вцепится в глотку.

— Не надо к Оливии, — не узнала собственный глухой голос.

Вздрогнула от бесчувственного тона, будто всю жизнь высосали через соломинку.

Сжала в кулаках кофту и футболку, не решаясь произнести.

— Я сделаю, что скажешь.

Совершенно точно услышала, как одна опора, на которой держится Карина Шерп, надломилась и с треском рухнула. Остальные лишь пошатнулись, но выдержали.

Дрейк занял прежнее место и кивнул на диван.