– Вообще-то, известно.
– Откуда?
«Потому что я видел, как он, ни на секунду не задумавшись, повернулся к тебе спиной».
Фелисити прищурилась.
– Никто в Лондоне его не знает. Но вы знаете, так?
Он поколебался.
– Да.
– Откуда?
– Это не важно. – Ну и вранье.
– Поскольку он станет моим мужем, это кажется мне крайне важным.
«Он не станет твоим мужем». Этого он ей сказать не мог, поэтому просто промолчал.
– Мне следовало понять с самого начала, – произнесла она. – С той минуты, как вы мне его пообещали.
Кто он вам? Кто вы ему? Откуда у вас такая власть над ним?
– Ни у кого нет власти над герцогом Марвиком. – По крайней мере, это правда. Это он ей сказать может.
– Кроме вас, – заметила она. – Кто он? Ваш конкурент в бизнесе? – Она наморщила лоб. – Поэтому в ваших людей стреляли?
– Нет. – Во всяком случае, Дьявол так не думал.
Фелисити коротко кивнула, вернувшись мыслями к той ночи в трущобах. Посмотрела на него полными беспокойства глазами.
– Ваши люди. Брикстон сказал, они не…
У него в груди все сжалось при мысли, что даже сейчас, злясь на него изо всех сил, она беспокоится о благополучии его людей – парней, которых совсем не знает.
– Груз потерян, но люди живы. – Учитывая все случившееся, тем двоим повезло. Они с Уитом нашли их без сознания, и не от потери крови, а от ударов по голове.
Он не спал почти двое суток, запугивая докторов и требуя гарантий, что парни выживут.
– Они поправятся.
Девушка с облегчением выдохнула.
– Я так рада!
– Ну, не так, как я.
Внезапно она усмехнулась.
– Какая жалость, что весь ваш лед украден. Странная эта вещь для выбора грабителей.
Он приподнял бровь. Надо же, какая наблюдательность.
– Люди любят хранить продукты в холоде.
– Разумеется, – согласилась Фелисити. – Однако делали бы они это без – как это вас называют? Бесперчаточников?
Он кивнул.
– Почему вас так называют?
Вспыхнуло воспоминание – его первая ночь в Лондоне после трех с половиной дней без сна: он, Уит и Грейс прижались друг к другу где-то в уголке трущоб, голодные, испуганные, не имеющие никого и ничего, кроме друг друга и урока, преподанного им отцом: деритесь так грязно, как только сможете.
– Когда мы пришли в трущобы, то оказались лучшими драчунами, каких там когда-либо видели.
Она смотрела на него со своей скамьи.
– И сколько вам было лет?
– Двенадцать.
У нее расширились глаза.
– Вы же были детьми!
– Дети учатся драться, Фелисити.
