Больше они его блинами не угощали.
Но вскоре они узнали, как можно заставить его есть.
Каждое утро Абель и Натаниель собирали в пакетик еду для птиц и белок и относили ее во двор на «птичье место». Шейн всегда увязывался с ними. Вскоре он возвращался домой, весь перепачканный отрубями и чихающий от попавшей в нос крупы.
И они стали выносить на «птичье место» его собственную миску с едой. Он тут же бросался к миске и пожирал все, чтобы птицам и белкам ничего не досталось.
Поедал все, даже хлеб и картошку.
Вот что значит соперничество! Чтобы добиться своего, следует иногда проявлять хитрость!
Напротив, он был в буквальном смысле собакой по части того, что нельзя было есть.
Весь день напролет слышались голоса: «Карине! Шейн ест смолянку!» Пес ходил и срывал зубами листья этого сверхъядовитого растения, которое росло повсюду во дворе, а потом ложился и жевал эти листья, если никто не отбирал их у него. Поэтому Давиду и Йоакиму, которые очень любили щенка, пришлось вырвать с корнем все эти растения.
Корова, отведавшая этих листьев, чуть не умерла, чего же тогда можно ждать от щенка?
Все, за исключением Эфраима, обожали щенка. Эфраим был младшим ребенком в семье и поэтому избалованным. Потом появился Натаниель, и за это Эфраим его терпеть не мог. Когда появился еще один претендент на всеобщую благосклонность, это было уже слишком. Карине то и дело слышала: «Этот паскудный кобель сделал лужу на полу». «Кто копался в моих бумагах? Опять эта мерзкая дворняжка?» «Кто съел остаток сыра? Пес? Я хотел сделать себе бутерброд! В этом доме просто невозможно стало жить нормальному человеку!»
– Мне просто жаль Эфраима, – сказал как-то Йоаким Карине.
– Мне всегда жаль людей, у которых нет чувства юмора."
"Однажды ночью почтенный отец семейства Абель в ужасе проснулся. Сначала он лежал совершенно тихо, не осмеливаясь ничего сказать Кристе. «Господи, я старею…» – подумал он. Постель под ним была мокрой. Но когда он обнаружил у себя в постели щенка, непонятно как оказавшегося там, и понял, что сам он невиновен, он почувствовал такое огромное облегчение, что принялся во весь голос хохотать.
Он не был еще стариком, не был!
Но на этом лежание в постели для Шейна закончилось. Его безжалостно сталкивали на пол, так что ему пришлось переместиться в укромный уголок.
Впрочем, уже на следующее утро он спал в ногах у Натаниеля, спрятавшись под одеяло, так, что его совсем не было видно.
Обнаружив это мошенничество, Криста отчитала и щенка, и Натаниеля.
