Его связывали и клали ему на грудь тяжелый камень, его били палками, морили голодом и бросали в пруд, а еще — пытали огнем и раскаленным металлом… И так продолжалось целых семь лет, в течение которых, вдохновленные стойкостью Георгия, все новые и новые люди обращались в христианство и дивились его содеянными во время пыток чудесами — по молитве Георгия с небес сошла молния и испепелила его палачей, а земля разверзлась и поглотила их. Но самым большим чудом Георгия, уже посмертным, стало спасение царской дочери, которой выпал жребий быть отданной на растерзание чудовищу — змею, дракону.
Но тут явился на коне Георгий и пронзил змея копьем. Событие это так ярко впечаталось в память христиан, что святого Георгия равно почитают теперь католическая, православная, а вслед за ними — и англиканская церкви. Забавно! Джентльмен еще раз усмехнулся курьезам человеческой памяти и тем способам, каковыми благодарное человечество может выразить признательность своим героям… Сокрушенно вздохнув — о времена, о нравы! — и водрузив на темноволосую голову котелок — угол, под каким это было сделано, оказался весьма вызывающим, — джентльмен устремил взгляд на стоящий напротив через дорогу черно-желтый фаэтон, запряженный четверкой тщательно подобранных в масть гнедых лошадей.
Коричневый цвет корпуса каждой был одного и того же ровного коричневого оттенка, стройные ноги у всех лошадок были черными ровно не выше запястных суставов, хвосты и гривы — без захвата оплечий — были также черными и в отблесках закатного освещения сверкали золотистым отливом.
Эта щегольская чистопородная упряжка, принадлежащая джентльмену, стояла в ожидании не одна: заботливые грумы фаэтонов, парных двухколесных экипажей и элегантных ландо терпеливо дожидались при своих экипажах господ, уставших после проведенного в седле трудного дня, дабы с комфортом доставить их к домашнему очагу.
Джентльмен в лихо заломленном котелке, с наслаждением захватив в легкие побольше свежего воздуху, приготовился было неспешно шагнуть к своему фаэтону, размышляя, какие кары нашлет за его прегрешения фортуна на его голову, однако до его слуха донесся тихий и жалобный голосок, остановивший его:
— Умоляю вас, господа… Позвольте… позвольте же мне пройти! Пожалуйста…
— Нет, ты должна сделать выбор.
Ты должна непременно выбрать! Он или я? Выбирай. Ну? — В развязной интонации говорившего прозвучали плохо скрытые нотки угрозы. «А вот это уже лишнее!» — подумал джентльмен.
