Скверный маркиз

— В мое время, — бесцеремонно перебила Орелию герцогиня, — строптивых девиц, которые вели себя в такой вот чудовищно-глупой манере, для вразумления секли розгами и сажали под замок, на хлеб и воду…

Потрясенная таким ответом, Орелия замолчала, однако герцогиня все же добавила, придав своему тону всю презрительность, на какую была способна:

— Кстати, неужели вы никогда не задумывались над тем, как это будет обременительно для Кэролайн и для моего внука, если вы всю жизнь будете висеть у них на шее? Вы же сами дали понять, что своих денег у вас нет… Впрочем, уверена, что ваша гордость, если ничто другое, не позволит вам быть для них постоянной обузой!

Слова герцогини вызвали в душе Орелии бурю: так вот оно что! Все верно, она станет пожизненным бременем не только для сестры своей, Кэролайн, но и для ее мужа, маркиза… И вот почему он подарил ей эти роскошные туалеты… Вне всякого сомнения, и она теперь отчетливо понимает это, потому что надеялся привлечь к ней внимание возможных поклонников, из которых кто-то мог бы жениться на ней, бессребренице…

С того дня, как они виделись в Девонширском дворце, Орелия и маркиз не встречались и не разговаривали… Да, ей теперь ясно: он намеренно избегает встречи с ней и, разумеется, тоже считает ее поведение с графом безрассудным, и к тому же граф его лучший друг!

В тот вечер Орелия легла спать в таком состоянии, словно ее окутал непроницаемый черный туман.

Было в графе что-то, неизменно вызывавшее у нее отвращение. Она вспомнила его толстые губы и вздрогнула, ее опять чуть не вырвало. Но как избавиться от него? А что ее ждет, если она за него не выйдет?.. Где же она будет жить? Ей очень не хотелось вспоминать сейчас завещание дяди Артура… Если Кэролайн предпочитает о нем забыть, то вправе ли она, ее сестра без гроша в кармане, напоминать ей о документе, написанном рукой ее умирающего отца? И она молчала.

Как раз сегодня на приеме, который герцогиня давала в честь своих очень старых друзей, Орелия очутилась рядом с графом.

— Знаете ли вы, как очаровательно выглядите? — игриво спросил он, и его взгляд остановился на мягкой линии ее груди, вздымавшейся под тонким дорогим шелком вечернего платья, и Орелии показалось, что этот взгляд ее раздевает.

— Мне некогда сейчас, милорд, — смущенно пробормотала Орелия, пряча глаза, чтобы случайно не посмотреть на его губы, а то, упаси бог, ее снова вырвет! По счастью, ей надо было отнести подушку под ноги престарелому гостю.