След бури

Зорен поджал губы, на мгновение задумавшись, а затем ответил тихо:

— Страшнее того, что я уже пережил, ничего не может быть. Ты ничего не знаешь, князь. Не знаешь, с кем пытаешься бороться. Загляни внутрь себя — может, что-то тебе станет понятно.

Князь застыл, неподвижно глядя за спину Зорену. Неужели он знает про все его видения? Да и чему тут удивляться… Скорее всего, он их и наслал. Никто не ведает границ его колдовства.

Хальвдан громко вздохнул, подошёл к жрецу, чуть наклонился и произнёс, глядя в глаза:

— Если ты не расскажешь, в чем дело и почему Кириллу нужно спасение, клянусь богами, я заставлю тебя смотреть, как сначала умирает она, — он указал на Ведану.

Зорен дернулся, как от удара, и капля крови, стекающей по рассечённой посохом щеке, упала ему на грудь. Хальвдан ухмыльнулся.

— Того щенка, который когда-то звался моим сыном, можете придушить. Но если вы хоть пальцем тронете Ведану, то пожалеете об этом очень жестоко.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы угрожать мне, волхв.

— Если моя голова слетит с плеч, вы все издохнете до весны. И Кирият рассыплется впрах, — Зорен говорил приглушённо и почти задушевно. — Войско, которое убило ваше ополчение, не оставит от княжества камня на камне. Вельды покажутся вам безобидными детьми.

— До прибытия в Кирият я не скажу больше ни слова. Хоть на части меня разорвите.

— С чего ты взял, что мы оставим тебя в живых до прибытия в Кирият?

— Поверьте, сейчас у вас нет выбора.

— Это мы ещё поглядим, — проронил Кирилл негромко. Но, судя по тому как все сразу на него воззрились, эти слова были услышаны. — Бивой, следи за девицей. Если жрец будет дурить, убей её.

Ведана, вывернув шею, только и глянула на кметя, а тот кивнул — он не мог возразить приказу, даже если и хотел.

Махнув Хальвдану, чтобы следовал за ним, Кирилл вышел наружу, размышляя. Была ли вера словам волхва? Кто знает, зачем он тянет время и зачем ему в Кирият.

В лагере кипела работа. Тела вельдов сваливали в кучи, чтобы сжечь. Тела же погибших кметей укладывали на какое-то подобие крад, наспех собранных из найденных в лагере и вокруг него брёвен и веток. До утра будут пылать костры, упокаивая воинов. Нельзя было отказать им в последней дани уважения.