След бури

Кирилл остановился рядом с тем местом, где уже закончилась казнь вельдов. О том напоминал только залитые их кровью чурбак и снег вокруг него. Бажан стоял здесь же, неподвижно глядя перед собой. Будто уснул. Но, заслышав шаги, вздрогнул и покосился на уже подошедшего Хальвдана.

— Ты слишком рано ушёл, Кирилл, — недовольно буркнул верег. — Его ещё можно было порасспрашивать.

— Пусть помается в ожидании, если он на это способен. Только мне кажется, что он просто пытается облапошить нас.

— Ты уверен? — воевода с подозрением заглянул в его лицо.

— А разве ты сам не видел, как он себя вёл? Как бы не пришлось от него избавляться ещё до того, как вернёмся в Кирият. Возможно, большая часть войска Зорена уже на пути к городу. Кто знает, на что ещё способны эти безумцы. Может, их гораздо больше, чем мы думали раньше. Не зря волхв темнит и зубоскалит.

— Считаешь, ему можно верить? — вступил в разговор Бажан. — Думается, он просто печётся о своей шкуре.

— А если это правда? — развел руками Хальвдан.

 — Просто представьте на мгновение, что всё, о чем он сказал, может произойти на самом деле. К тому же мы все видели, в каком состоянии тела воинов Восточного ополчения. Словно их разодрали звери.

Кирилл скривился, как от боли. Воеводы с ожиданием смотрели на него. Как он скажет, так и будет. Но сделать выбор было несказанно трудно. Вдруг случится так, что смерть Зорена приведёт к ещё большим бедам? Всё слишком запуталась, чтобы знать наверняка.

— Что ж, — наконец вздохнул Кирилл, — так или иначе, заберем его в Кирият.

А уж там я натравлю на него людей Вигена. Думаю, после знакомства с ними он не заговорит — запоёт.

Когда окончательно стемнело, зажглись первые крады и ближе к границе лагеря — обложенные хворостом сваленные в кучу тела вельдов. Лес вокруг пребывал в таком же безмолвии, что и днём, только теперь его неподвижность и тишина в пляшущих по зелёной стене огненных отсветах напоминали молчаливость приготовленного к сожжению мертвеца. Будто он тоже пал в недавнем бою.

Воздух наполнился тошнотворным запахом горящей плоти. Слишком часто в последнее время приходилось чувствовать его.

Охваченные скорбным оцепенением, выжившие воины подходили ближе к погребальным кострам и стояли молча, глядя себе под ноги или в сторону. Словно каждый из них вспоминал всех тех людей, которых им когда-либо приходилось отправлять в мир Нави.

Из почти четырех тысяч прибывших на бой с вельдами мужчин выжили меньше трёх тысяч.