След бури

Только её потеря, похоже, была далека, присыпана пеплом прошедших лет. Но от этого не становилась менее глубокой. Показалось, он наконец понял, что крылось за всеми её поступками, но эта нить ускользнула, оставив в голове только тень догадки.

Млада зябко повела плечами. Хальвдан стиснул кулак, отвернувшись, будто силился удержаться от чего-то. Не столь уж он насмешлив и непрошибаем, как кажется. И, как бы он ни отпирался, воительница всё же волновала его. И тот поцелуй вовсе не был показухой, как о том говорили. Уж кому, как не Кириллу, это понимать.

Помолчав, верег снова посмотрел на девушку:

— Что ты будешь делать теперь? Уйдёшь? Ведь тебя в дружине ничего не держит. Признайся.

Млада опустила голову, набрала в грудь воздуха, будто собираясь с духом.

— Да, я уйду. Но заберу с собой сестру.

— Её не отпустят. До тех пор, пока Зорен будет жив — точно. Возможно, её казнят вместе с ним, — Хальвдан старался придать своему голосу как можно больше безразличия, но Кирилл слышал, как тот изменился, потерял уверенность и обычную твёрдость.

— Ты хоть понимаешь, что мне всё равно? А? — вспылила Млада. — Я исполнила свой долг, пусть и через много лет. Я отомстила за свой род. Я узнала, что моя сестра жива. Теперь просто дайте увидеть, как казнят Зорена, и больше мне ничего не нужно. Мне плевать на то, что дальше будет с княжеством, Кириятом и тем более…с тобой, — она осеклась, но потом повторила громче: — Плевать!

Развернулась и ушла, проталкиваясь меж кметей, которые, привлеченные её возгласом, растерянно смотрели на Хальвдана.

Дружинники спешно отвернулись. А верег снова замер в размышлении. Неужто так сильно ударили его слова Млады? Но не ко времени ковыряться в его думах. Слишком много е ещё предстояло сделать — не до душевных терзаний нынче.

Хальвдан вздрогнул от осторожного прикосновения к его плечу.

— Эй, ты в порядке? — только и спросил Кирилл. Этого пока было достаточно.

Верег кивнул и ободряюще улыбнулся:

— Да, я в порядке. Просто устал, как собака.

Кирилл недоверчиво прищурился, но больше не стал ничего говорить. Медленно развернулся и ушёл, оставив друга наедине с собой.

До самого утра его одолевали смутные сновидения. Это не были кошмары, но они заставляли чувствовать тревогу и терзаться нехорошими предчувствиями.