След бури

Но горечь от гибели многих сильных воинов не давала порадоваться столь небольшим потерям, когда едва ли не все ещё вчера готовились к смерти.

Кирилл встал неподалеку от Хальвдана. В погребальном огне горели и его воины, однажды преодолевшие сотни вёрст на юг, чтобы служить своему несостоявшемуся ярлу. Ради чего они погибли? Княжество не смогло стать им настоящим домом, хоть они и прожили здесь много лет. Но они сражались столь же доблестно, как и остальные. Из двух сотен верегов пали почти семь дюжин. Среди них был и Вагни.

Поговаривали, его убил сам Хальвдан, а уж за что — неизвестно. Пёс их разберёт, этих берсерков. Ладно хоть на остальных воинов не кидались — в этот раз обошлось. А ведь Кирилл сам слышал, как верег обещал матери Вагни позаботиться о нём.

Вот и позаботился… И по своему обыкновению Хальвдан ничего не собирался обсуждать с Кириллом. Будет молча давиться виной, как уже было с Орхоной и Сигнаром. Может, ему так проще.

Лёгкие, почти неразличимые сквозь треск горящих брёвен шаги послышались неподалёку.

Млада, кутаясь в плащ, остановилась поблизости и сверкнула взглядом в их с Хальвданом сторону. Воевода едва повернулся к ней и произнёс:

Кирилл недоуменно взглянул на друга, но не стал вмешиваться. Показалось, Млада либо не услышала воеводу, либо просто притворилась, что не слышит. Но затем вздохнула и приблизилась ещё. Под глазами девушки залегали глубокие тени, словно она не спала уже несколько ночей кряду. Её уверенность в себе как будто померкла, и на лице читалось сомнение.

Похоже, встреча с сестрой не пошла ей на пользу. В зелёных глазах плясало отражение костра, и они, кажется, были чуть влажными… Наверное, от дыма.

— Не считаешь, что самое время хоть что-то рассказать о себе, Млада? — проговорил Хальвдан, оглядев её с головы до ног. — Ни я, ни Кирилл больше не можем тебе доверять. Что ты ещё утаила о себе, кроме имени?

Млада поджала губы, черты её лица ожесточились, и Кирилл снова увидел всё ту же воительницу, которая всегда поступала по-своему и не допускала, чтобы кто-то лез в её жизнь.

Кем бы он ни был.

— Моё прошлое не касается никого из вас, — она втянула голову в воротник плаща. — И потому не имеет значения. От того, что вы узнали данное мне при рождении имя, ничего не изменится. Мои родные не оживут, и предательство Веданы не перестанет быть предательством.

Её слова были переполнены горечью. Той же горечью потери, которую чувствовал сейчас Кирилл и многие другие мужчины здесь.