Слепой поводырь

— Вам, как судебному следователю, не мешало бы знать, что в «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» такой статьи нет.

— Да как вы смеете! — почти фистулой крикнул чиновник.

— Господа-господа, остыньте, — вмешался Залевский и, обращаясь к Славину, пояснил: — Николай Васильевич, каюсь, но это я разрешил господину Ардашеву помогать дознанию. С его высокоблагородием это согласовано. Но, если вы против, я запрещу ему касаться дел по смертоубийству Целипоткина и Вельдмана.

— Да уж окажите милость! На пушечный выстрел его не подпускать! Пусть катится отсюда домой, пока я не передумал!

Ардашев впился глазами в следователя, чувствуя, как у него потеют ладони.

— Сударь, — выговорил он спокойным, но ледяным голосом. — Вы такой же дворянин, как я. Извольте выбирать выражения… Честь имею.

— Предупрежу городового, чтобы его выпустили, — обронил Залевский и поспешил за студентом. Догнав последнего, помощник полицмейстера сказал:

— Ардашев, над вами сгущаются тучи. Славин любую каверзу подстроить может.

— Благодарю вас, Владимир Алексеевич.

— Злодей уже есть на примете?

— Некоторые соображения имеются, но раскрывать их пока рано. Боюсь опозориться.

— Это правильно. С выводами торопиться не стоит. И запомните: первые гипотезы — самые ошибочные. Знаете, что главное при любом расследовании?

— Верно. Но собрать их — полдела. Главное — составить из них такую логическую цепочку действий преступника, чтобы у него не было ни малейшего шанса на оправдание в суде присяжных.

— Да не за что, — улыбнулся Залевский.

— Нет, с псаломщиком, что был на похоронах доктора Целипоткина. Вон он, рядом с городовым. Бледный, как простынь. Тошно ему стало от крови.

— С непривычки бывает.

Клим махнул рукой Ферапонту и тот присоединился.

Уже на улице Залевский, протянув на прощание руку, предупредил:

— Будьте осторожнее. И выдержаннее. Тогда всё у вас получится.

— Покорнейше благодарю вас, Владимир Алексеевич. Честь имею кланяться!

— Всех благ! — присоединился к прощанию псаломщик.

— Всего вам доброго, молодые люди!

У Тифлисских ворот Клим остановился и закурил. Выпустив с наслаждением первую струю дыма, он сказал:

— Не знаю, как вы, а я бы сейчас с большим удовольствием выпил кизиловой настойки.