Слезы черной вдовы

А Надя не желала разговаривать, сестра этого совершенно не заслужила! Она лишь притворяется, что любит ее… перед Алёной, должно быть. Бог знает, зачем ей это нужно - Светлану никогда не поймешь.

Постель казалась жесткой и неудобной, Надя поерзала, пытаясь устроиться, и вдруг поняла, что не дает ей уснуть:

- Алёна, ты не могла бы переворачивать страницы потише! - Всеми силами она старалась не показать, как зла на горничную. - Ты меня разубедила, ужасно шумишь!

- Простите, барышня.

- Простите… - передразнила Надя, с усилием взбивая подушку.

- Ты меня уже разбудила - теперь до утра не глаз не сомкну по твоей милости. И вообще - уходи к себе!

Та замешкалась, будто не зная, как поступить:

- Барыня велели при вас сидеть до утра… но, раз вам лучше, то я пойду.

- Да, мне совсем хорошо! - Надя нервно дернулась, снова переворачиваясь на другой бок. - Уходи! И дверь за собою закрой.

Горничная моментально - не прошло и полминуты - потушила свет, подхватила свои пожитки и убралась. Она даже виду не попыталась сделать, будто ее беспокоит здоровье Нади.

«Небось и ждала только, когда я ее прогоню. И шумела для этого специально. - От обиды Надя с головой накрылась одеялом, подобрала колени к груди и затихла, жалея сама себя. - И книжки еще читает… тоже мне грамотная. Лучше б делом занялась! Теперь точно не усну из-за нее».

Впрочем, через пять минут Надя уже спала вполне крепко.

А еще через час она очнулась - от холода, который через тонкое летнее одеяло подбирался к голым ногам. И сразу села на кровати, дыша через раз и прислушиваясь к каждому звуку.

Но в ее спальне стояла тишина, и за дверью - ни звука. Будто весь дом вымер. Только сердце Нади билось слишком громко и часто, но она не могла понять, что ее испугало. Ей ведь даже сны в эту ночь не снились.

А в ушах отчего-то стояли последние слова сестры.

«Она будто прощалась… - невольно подумала Надя и поежилась сильнее. - Что еще пришло в голову моей сумасшедшей сестре?»

Не желая выбираться из-под одеяла, Надя попыталась лечь. Но перед глазами все стояло лицо Светланы - бледное, с заострившимися скулами и вечно заплаканными глазами.

Такой Надя видела ее все последние дни.

«Она стала неважно выглядеть, - подумала Надя. - А что, если она и правда больна? А если она умрет? Как папенька…».

Против собственной воли Надя живо вспомнила похороны папеньки: ссохшееся желтое лицо на полушках и сложенные на груди руки. Только воображение ее навязчиво подрисовывало вместо папы - Светлану. Такую же измученную. Мертвую.