Слезы черной вдовы

Она снова вскрикнула и подалась назад, но рука отца, ставшая теперь мертвенно-холодной, как у Павла, цепко, до боли, держала ее запястье и не пускала. От ледяной этой хватки, озноб проникал до самой кости, поднимался к локтю и выше. Светлана с ужасом глядела в холодные мертвые глаза отца и не знала, как сказать хоть слово.

И тогда она снова услышала его голос:

Это действительно был его голос: им он успокаивал Светлану раньше. Этим голосом читал сказки и рассказывал про Сириус. Голос был родным, и столь сильно истосковалась по нему Светлана, что ей захотелось поверить ему - даже не беря в расчет страшный неживой взгляд фантома, который выглядел как ее отец.

Рука, что держала запястье Светланы, уже не причиняла боли. И там, куда отец звал ее, за его спиной, действительно было хорошо: Светлана внезапно поверила в это, ведь отец никогда не лгал ей. Оттуда веяло прохладой, которая была спасением в раскаленной августовской ночи. Оттуда лился невероятно вкусный аромат яблочного сада.

Ах, какие яблоки созревали в Горках десять лет назад; какой дурманящий, терпко-сладкий аромат они разносили по округе… Как ласково грело солнце, и какой шелковой была трава под ногами. И какой легкой и беззаботной виделась тогда жизнь.

Рука на ее запястье - теперь уже теплая рука ее отца - не тянула, Светлана сама шла вперед. Шла осторожно, с замиранием сердца, не в силах поверить, что происходящее - лишь сон. А если и сон, то он до того прекрасен, что пусть уж никогда не кончается! Там, впереди, за плечом отца, Светлана видела в солнечном яблоневом саду девчонку семнадцати лет в белом платье, которая со смехом вприпрыжку бежала за Сержем.

Светлана ясно, словно это было вчера, вспомнила тот день: фройляйн Зойдель заперла ее в комнате, велев читать Евангелие от Матфея, а Серж, снаружи сломав засов на окне, помог ей выбраться.

И Светлана бежала, подбадриваемая его «Скорее, скорее!». Она видела и чувствовала то прошлое, будто наяву, будто снова оказалась там.

Свежая прохлада охватывала ее все больше, Светлане было легко, словно она - былинка, летящая по ветру. Она мчалась вперед и не волновалась, что пути назад может просто не найти.

Да и к чему возвращаться, если позади нет ничего, кроме боли и страха? Если никто не ждет позади.

Надя открыла глаза, едва сестра отошла от ее постели. И похвалила себя, что так вовремя притворилась спящей - не то пришлось бы отвечать ей.