Слезы черной вдовы

Широко, искренне, как умеют улыбаться только невинные дети. У нее защипало в горле от этой улыбки - Светлана поспешно отвернулась. Но тотчас, отринув доводы рассудка и всякий здравый смысл, она решительно направилась через всю гостиную к ребенку. Матери его поблизости не было, и Светлана, набравшись смелости, присела перед мальчиком на корточки:

- Как тебя зовут? - спросила она, жадно вглядываясь в такие знакомые синие глаза.

- Пашка, - охотно ответил тот и снова улыбнулся.

Переднего молочного зуба у мальчика не хватало, и щербатая улыбка становилась до того трогательной, что сердце Светланы едва могло выдержать это.

Она разрывалась меж желанием бежать отсюда немедленно, без оглядки - и смотреть на этого мальчика, покуда хватит сил. Господи, до чего же он был похож…

- Пашка, - проглотив ком в горле, повторила она. - А меня Светлана.

Но улыбка мальчика неожиданно померкла - он поглядел куда-то в сторону, и тотчас на его плечо властно легла женская рука, унизанная крупными перстнями.

Светлана, обмерев, поднялась во весь рост.

Да, это была та женщина, его мать. Светлана некстати подумала, что замену ей Павел нашел весьма достойную: его любовница была очень красива. Сейчас, правда, ее лицо портили выплаканные глаза - узкие, бесцветные от слез. Она так ничего и не сказала Светлане, не сыпала проклятиями и не устраивала сцен. Однако этот ее взгляд был красноречивее многих обвинений.

Светлана очень четко осознала в тот момент, сколь сильно ее ненавидят. Ненавидят так, что, наверное, искренне желают смерти.

И вполне обоснованно - она не могла оправдаться перед этой женщиной даже мысленно. Осознавая только, что другого шанса у нее не будет - а сказать непременно надобно - Светлана произнесла без голоса:

И сразу поняла, что напрасно сказала это - прощения своего Светлана не получила бы в любом случае, такое не прощают. Но просьба эта стала словно спусковым крючком для женщины: бесцветные глаза расширились, лицо исказилось, и вот-вот с ее губ должны были сорваться те проклятия, которых так боялась Светлана…

От скандала ее спас Викторов, возникший ниоткуда, и, прежде чем женщина успела открыть рот, он быстро взял ее под локоть:

- Елена Петровна, голубушка, пустое это… умоляю вас, пойдемте.

Та поддалась, обессилив разом, и, держа за руку Пашку, позволила увести себя в столовую.

Гости теперь и не трудились отводить любопытствующих взглядов, когда Светлана, вконец измученная, эти взгляды на себе ловила.