Слезы черной вдовы

- Чужое такое имя. Не наше, не православное. Нелли.

Солнце клонилось к закату, когда Кошкин вернулся в Петербург. Всю дорогу он провел в раздумьях об этой таинственной посетительнице - Нелли. Звучит и впрямь по-иностранному… а иностранка в этом деле фигурировала лишь одна. И она действительно имела основания мстить. И даже имя ее… Кошкин помнил откуда-то, что одним из сокращений имени Хелена было Элли или Нелли. Это по документам она Хелена, но кто знает, как называют ее близкие?

Сегодня уже поздно, а завтра непременно нужно добиться аудиенции у руководства и получить санкции на официальный допрос этой гувернантки! На том Кошкин и остановился.

На вокзале как на грех в это же время собирали почтовую карету для отбытия в направлении Сердоболя, а это значит, к ночи он был бы в Горках, если б сел… до чего же хотелось Кошкину наплевать на все условности и действительно поехать. Вот только как он объяснит свое там появление? Да еще и ночью.

Не было ни одной маломальской причины ему теперь быть в Горках: все обвинения он со Светланы снял, все протоколы она подписала. Теперь она свободна и ничуть не зависит от него.

С тоскою и чуть ли не стоном Кошкин проводил глазами отъезжающую карету, выругался про себя за глупое поведение и, подхватив чемодан, поплелся домой.

Квартиру он нанимал на той же Офицерской улице, где находился департамент полиции - так многие сыщики поступали, так удобней.

Плохонькое это жилье он занял еще в год переезда своего в Петербург, когда денег не было совсем, да так и не сподобился с тех пор подыскать что-то получше. Пара комнат с низкими потолками, вечно темные и унылые - они чаще всего пустовали, так как Кошкин постоянно был в разъездах или же ночевал у матери. Сюда пару раз в неделю приходила женщина, которая смахивала пыль, налетевшую сквозь щели в рамах, стирала белье и зачем-то все время оставляла Кошкину борщ или холодец.

Квартира и в прибранном виде нагоняла на Кошкина тоску еще большую, чем уходящий в Горки - без него - экипаж…

Он наскоро выкупался, благо дворник позаботился о воде, с досадою подумал, что сейчас кстати пришелся бы остывший борщ - но и того не было. Потому Кошкин лишь заварил чаю и, устроившись в более обжитой комнате, которую считал гостиной, начал просматривать почту.