Слезы черной вдовы

Ближе к центру вечно топчется толпа зевак, дивясь на незадачливого малого (первый раз, должно быть, в городе), который уверен, что уж с третьей-то попытки точно перехитрит наперсточника и отыграет копленые весь год денежки.

Снуют оборванные босые дети, выпрашивая у всех без разбору милостыню; здесь же, прямо на земле, нищенки, их матери, нянчат истошно вопящих младенцев и суют им в рот соску из грязной тряпки с нажеванным хлебным мякишем. Кошкин, малодушно отводя взгляд от пораженного язвами тельца ребенка, подал нищенке пару монет и скорее прошел дальше.

Таким рынок знает городской обыватель, а Кошкин, прошедший полицейскую службу «с низов», и не хотел бы, да, супротив воли, видел совершенно иную картину.

К примеру, он достоверно знал, что нищенка вовсе не мать этим детям - она сняла их в аренду на день или неделю и платит за это родителям процентов пятнадцать от выручки. Лечить язвы младенца она не станет ни при каких обстоятельствах, ибо так «жальчее», а значит больше подадут.

Еще Кошкин знал, что, ежели тот оборванец лет десяти не соберет к вечеру «на пропой» родителям, то, вероятно, будет избит до полусмерти.

А размалеванная пьяная девица, что, хохоча, вывалилась из дверей трактира? Ей же лет двенадцать, не больше. И она там не одна такая.

И, пока толпа дивилась на ловкача-наперсточника, Кошкин в свою очередь дивился, что никто не замечает оборвыша лет семнадцати, что снует меж зевак и почти в открытую шарит в их кошельках.

Так отчего горожане их не видят? Им так спокойнее? Или впрямь это какой-то мир-невидимка, который Кошкину - за некие грехи, не иначе - видеть дозволено.

Причем местные на счет «раз» вычисляли таких «всевидящих»: Кошкин знал, что нет никакого смысла притворяться, будто пришел сюда за луком или рыбой. Вместо этого, он поискал глазами и выловил того самого оборванца десяти лет.

- Скажи-ка, малый, - заговорил Кошкин, вновь запустив руку в карман и поигрывая теперь рублевой ассигнацией, - где бы у вас тут револьвер прикупить?

- А вам зачем, дядя? - тот хитро наклонил голову, в упор глядя на выпирающую из-под полы сюртука кобуру Кошкина. - У вас ведь есть ужо.

- А мне про запас, - в тон ему улыбнулся Кошкин. И протянул таки рублевую бумажку.