Слезы черной вдовы

Тем более, пока Шелихова выкрикивала свои обвинения, он как раз думал о том, насколько велико состояние покойного графа Раскатова? Ведь состояние это, судя по всему, теперь переходит к его вдове, а если вдову устранить, отправив ее, скажем, на каторгу или даже в сумасшедший дом, то… наверняка все получит ее сестра.

- …кроме того… - Рейнер кашлянул, и это заставило Кошкина вновь обратить на него внимание, - я никак не могу умолчать о своей находке, поглядите.

Кошкин нахмурился, потому как в руке Рейнера, подвешенный на цепочке, качался кулон в виде шарика.

Украшение явно женское.

- Нашел сегодня днем, у озера. - Рейнер хоть и с некоторой заминкой, но опустил украшение в бумажный конверт, спешно вынутый Кошкиным. И совсем нерешительно добавил: - Надежда Дмитриевна утверждает, что это принадлежит ее сестре.

Было заметно, что Рейнер долго сомневался, прежде чем сказать это.

Визит к Рейнерам продлился не более часа, после же Девятов остался для более обстоятельного допроса художника - с глазу на глаз и без его жены, а Кошкин, снова поборов желание навестить Раскатову, отправился к Гриневским.

Нужно было убедиться хотя бы, что сестрица графини не выдумала эту историю целиком, и Гриневский действительно ранен. Кроме того, Кошкину очень уж не терпелось поглядеть на этого Гриневского и понять - какого японского городового он делал в ее спальне?!…

Кошкин не был против, что Григорий Рейнер увязался с ним. Разумеется, он не полностью доверял младшему брату художника, не собирался делиться с ним соображениями и даже - чего уж скрывать - все еще держал в подозреваемых.

Но рассудил, что Рейнер, хорошо знающий здешние места и людей, может быть полезен. Так и вышло.

Усадьба хозяев а, точнее, хозяйки Горок находилась в пяти минутах езды от дачи Рейнеров. Просторное каменное двухэтажное здание - без архитектурных излишеств, как дача Раскатовой, но и не «фермерский домик», вроде пристанища Рейнеров. Вокруг разбит садик с теплицами, и садовник как раз поливал что-то, Да и вообще участок казался довольно обжитым, так как, Кошкин знал, Гриневские жили здесь круглый год, а городскую квартиру, кажется, вовсе отдали в распоряжение родственникам.

В тени ветвистой яблони были подвешены скрипучие качели, на которых сидели две девочки лет семи-восьми - почти одного роста и с огненно-рыжими волосами, настырно выбивающимися из под шляпок. Должно быть, господские дети. Девочки сидели, склонившись над книгами, но глаза их, живые и любопытные, внимательно следили за Кошкиным.