Краска для волос не заменит запах кожи, мягкую улыбку, а также взгляды, не поставит человека на ту же волну, не создаст копию. А еще потому что Котеночек залезла в по-настоящему личное. А мое личное трогать нельзя никому. Я сам впускаю, когда считаю нужным.
У каждой тупости есть предел, и вот Котеночек перепрыгнула далеко за границу допустимого. Порвал с ней в ту же минуту, с тех пор не виделись.
— И все-таки? — повторяет он вопрос.
— Она залезла в мой телефон, — ограничиваюсь этой причиной, впрочем, ее вполне достаточно.
— Хм-м, ясно. Ты не против, если я с ней закручу-заверчу? Она ко мне подходила недавно в баре, плакалась, что хочет теперь только с адвокатами. Но если ты против, то я не буду, разумеется.
— Мне пофиг. Но телефон на ночь все же выключай. И постарайся сделать так, чтобы она не попадалась мне на глаза.
— Это само собой, мог бы даже не предупреждать.
Глава 24
Андрей
В понедельник моя нервная система искрит с самого утра, вторая чашка кофе не придает спокойствия, лишь обостряет восприятие.
Давно такого не было, потому что поход в суд для меня не событие, а привычная рутина. Более того, я не сомневаюсь в закономерном исходе, тут даже думать нечего, учитывая, что подруга Лидии только притворяется юристом. Придумать неожиданный ход она не сможет.
Проблема в другом. Квалификации Оксаны вполне хватит отыскать предлог для очередной отсрочки. Решение при любом раскладе будет в пользу Голубева, но Оксана запросто может растянуть процесс на годы. Апелляции, кассация… а этого допустить нельзя.
Голубев ждет от меня официальных извинений за причинение легкого вреда здоровью, но что-то я не помню, чтобы победивший боксер просил прощения у побежденного.
— Я рассчитывал услышать извинения, Андрей Евгеньевич, — говорит он мне по телефону. — Но вы сами почему-то не догадались, — наконец-то демонстративно «выкает». Некоторым людям можно объяснить основы субординации только ударом по физиономии.
— А я — поздравлений с победой, — парирую, не удержавшись.
Секретарь прислала ему цветы от фирмы, что еще нужно?
Голубев набрал меня — сообщить, что не сможет присутствовать на заседании.
— Я надеюсь, вы будете так же дерзки и уверенны сегодня в суде? — говорит он мрачно.
— Даже не сомневайтесь. Можете открывать бутылку шампанского.
— Пожалуй, не будем забегать вперед.
Без присутствия Голубева мне спокойнее, не нужно постоянно контролировать его поступки и взгляды, а также свое навязчивое желание протащить клиента лицом по асфальту.
