Сломанные крылья

– Умница! – восхитился Никита и поцеловал сына в нос. – Связь действительно есть. А в каком порядке – в пять лет не так уж важно. Но, поверь мне, тебе в ней будет тепло. Да и выглядишь ты в ней как семилетний.

Вопрос был решен. Родители смотрели на малыша, пока он, держась за их руки, прыгал со ступенек подъезда, и все втроем просто налетели на грузноватого, но элегантного и холеного мужчину. Он подхватил ребенка на руки, крепко прижал к себе и поцеловал.

– Деда, как ты здесь очутился? – спросил Антон.

– Просто. Стою здесь с вечера и жду, когда ты выйдешь.

– Ты стоял тут всю ночь, в темноте? – Глаза Антона стали испуганными и грустными.

– Ты меня пожалел? – уточнил Григорий.

– Я очень сильно тебя пожалел. Я бы вышел к тебе, если бы ты сказал.

– Добрее ребенка не бывает, – повернулся Григорий к Оле. – А тебе, Антон, я признаюсь: я соврал. Я приехал только что, привез тебе подарок.

– Где? – деловито спросил Антон.

– Да вот, – непринужденно показал Григорий на новенький золотистый «Лексус» с водителем за рулем.

Антон от неожиданности открыл рот и склонил голову набок, разглядывая подарок. Никита вздохнул. Оля ахнула.

– Деда, это же для больших. Детям нельзя.

– Ну, ты же растешь. А пока тебе нельзя сидеть за рулем, там будет дядя Коля, твой водитель.

– Григорий!.. – почти простонал Никита.

– Спокойно. Не нужно портить ребенку праздник.

– Да я что? Я к тому, что Антон думал, ему семь лет исполнилось. Как чувствовал. Дедушка уже тут, приближает будущее.

– Мне очень нравится, – серьезно сказал малыш Григорию. – Спасибо. Ты очень хороший.

– Ой! – совсем расчувствовался тот и вытер глаза платком. – Это ты хороший. До того хороший, что не знаю, что для тебя сделать.

– Гриша, – Никита взял за локоть бывшего тестя, – делай для него не все, что можешь. Он и так тебя очень любит.

Ирина решительно вошла в кабинет начальника колонии.

– Здравствуйте, Иван Петрович. Неделю не могла к вам попасть.

– У тебя что-то срочное?

– Да.

– Что это с тобой? Никогда ни о чем не просила, а тут «сегодня».

– Я же сказала: нужно.

Ирина развернула грубую упаковочную бумагу и вынула большую книгу, мерцающую, как драгоценность. Это были сказки Андерсена в невероятном переплете: сафьян, шелковые изысканные узоры, буквы, выложенные из тонких серебряных пластин.

– Это где ж ты такую красоту взяла?

– Сделала в мастерской.