Сломанные крылья

– И там у нас весь этот шик-блеск валяется, да?

– Не валяется. Заказ мы делали для депутатов. Я просто немножко сэкономила.

– Для депутатов было похуже. А кто тебе разрешил экономить на законодательной власти?

– Я решила, что она без нескольких тряпочек перебьется. Я внуку хочу это подарить. Ему сегодня пять лет. И никак не могла вас найти.

– Молода ты вроде для внука.

– Ну, это у кого как получается.

– А, ты, наверно, про того ребенка, из-за которого сидишь? Понятно. Не выкинула его из головы?

– Что же с подарком делать, Иван Петрович? Начальник колонии взял в руки и рассмотрел с разных сторон книгу.

– Красиво. Мастерица ты.

– Ну, что ты смотришь на меня, будто я изверг какой? Сегодня, говоришь, день рождения?

– Доставим. Пиши адрес. Я как раз собирался курьера в министерство посылать с бумагами. Скажу, чтобы в первую очередь к внуку твоему заехал. Открытку писать будешь?

– Значит, коробку найдем приличную, ленточку там, как полагается. Я жене позвоню, она в магазин сбегает.

– Не за что. Напиши пару слов.

Может, и он чего сумеет накорябать. Тебе легче станет. Я вижу, как ты себя изводишь. А баба ты золотая.

– Ты грехи свои тут искупаешь по полной программе. Не казни себя больше, чем Уголовный кодекс. А книжку доставим в лучшем виде.

На открытке Ирина написала: «Антону в день пятилетия. Его знакомая Ирина».

На следующий день курьер привез большой конверт и вручил Ирине. Она открыла его дрожащими руками. На большом белом листке было написано огромными печатными буквами: «Спосиба».

А внизу приписка тонким, правильным почерком: «Малыш никогда не видел такой красивой книги, Ирина. Сначала он просто ею любовался, потом просил меня читать сказки до поздней ночи. Это самый лучший подарок на день рождения. Я помню о тебе каждый день. И когда ты плачешь, знай: из твоих глаз текут и мои слезы. Оля».

В этот день Ирину по распоряжению начальника колонии не водили на работу. Она пролежала до следующего утра лицом к стене, не закрывая глаз, разглядывала свою жизнь.

– От черти! Как с жиру бесятся! – Толян по кличке Мокрый разглядывал снимок в глянцевом журнале, который выпросил у контролера.

– Не, Резаный, ты глянь! Мы на нарах, а они на своих островах.

Виктор, изменившийся почти до неузнаваемости, с почерневшим лицом, изуродованной шеей, безразлично взял журнал. Посмотрел, быстро встал и подошел к наиболее освещаемому месту. Сомнений быть не могло. Это Оля светится, как ангел, и, улыбаясь, смотрит на такого же прекрасного, как она, малыша.