Словно в раю

Она закрывала ему обзор до тех пор, пока не встала, чтобы снова спрятать уличавший её инструмент, в чём теперь Маркус окончательно убедился, поскольку подруга его детства нагромоздила вокруг своей ямы землю в форме кольца.

Она вырыла фальшивую кротовью нору.

Маркус задумался, известно ли ей, что кротовьи норы редко встречаются сами по себе. Возле одной норы всегда поблизости есть другая, довольно заметная. Вероятно, это не имеет значения. В её намерения, судя по количеству проб ногой, входит притвориться, что она падает.

Либо заставить кого-то споткнуться и упасть. В любом случае сомнительно, чтобы кто-то стал искать второй выход из кротовьей норы, корчась от боли в вывихнутой лодыжке.

Маркус продолжал наблюдать. Можно счесть скучным занятием наблюдение за леди, которая не занята ничем, помимо стояния над поддельной кротовьей норой, но его это зрелище увлекло. Возможно из-за того, как отчаянно Онория пыталась побороть скуку. Вначале она, кажется, что-то декламировала до тех пор, пока по наморщенному носику не стало ясно, что она не помнит окончания.

Потом девушка сплясала нечто наподобие джиги. После чего Онория станцевала вальс, обвив руками своего незримого партнёра.

Она танцевала удивительно грациозно, находясь среди леса. Без музыки она вальсировала значительно лучше, чем под нее. В бледно-зелёном платье она казалась лесным духом. Он мог вообразить её в платье из листьев, скачущей по лесу.

Онория всегда была деревенской девчонкой. Она носилась по Уиппл-Хилл, карабкалась по деревьям, скатывалась с холмов.

Она всегда пыталась увязаться за ним с Дэниелом, но даже когда они отказывали ей в компании, она всегда находила себе занятие, обычно вне дома. Маркус вспомнил, как однажды вечером Онория обошла дом по кругу пятьдесят раз просто ради того, чтобы проверить, сможет ли она это сделать.

А ведь это был большой дом. У неё на следующий день болели ноги. Даже Дэниел поверил её жалобам.

Маркус представил себе Фенсмур, своё поместье.

Оно было огромным. Никто в здравом уме не стал бы обходить его даже десять раз за день, не говоря уже о пятидесяти. Он ненадолго задумался – гостила ли у него Онория? Он не мог вообразить, когда это могло бы произойти. Он совершенно точно не принимал никого у себя в детстве. Его отец не славился гостеприимством, а Маркусу вовсе не хотелось приглашать друзей в безмолвный мавзолей, где он провел детство.

Однако через десять минут Онория заскучала.